Беременна поневоле

Боюсь, что не справлюсь, если вдруг тебя не станет. Ты же сильный и очень упёртый, Арс. Я верю, что ты сможешь выкарабкаться…. — я поцеловала сухую ладонь Арсения и провела ею по щеке, как если бы он меня погладил и зарылся пальцами в волосы. Я не позволяла ему очень многое, но сейчас была готова отдать всю себя, до капли, лишь бы он вернулся. — Я тебя люблю. Вернись ко мне…

Жгучие слёзы опять полились из глаз. Я не знала, что можно столько плакать и не выплакать своё горе даже за месяц. Его много — солёное море, которым я полна до краёв. И оно не убывает. Меня качает на волнах отчаяния.

Внезапно мне показалось, что Арсений шевельнул пальцами. Всего мгновение. Его пальцы в моих волосах…

— Алёна, время вышло.

Я подняла голову, отерев слёзы с глаз.

— Он шевельнул пальцами!

В ответ на мои слова о том, что Арсений едва заметно пошевелился, медсестра наградила меня понимающей, но дежурной улыбкой. Это часть их работы — вселять надежду и уверенность даже тогда, когда шансы на выздоровление малы.

Но я была уверена, что мне не показалось. Он встанет на ноги — я верила в это всей душой.

— Я обязательно сообщу об этом врачу. Сейчас прошу вас выйти.

— Он выкарабкается! — надежда забилась в груди быстро и часто, расправила крылья, как та бабочка, что выползает из кокона.

Я поцеловала Арсения и погладила его по щеке.

— Я жду тебя, — поцеловала и вышла из палаты.

* * *Домой я возвращалась с ощущением, что вот-вот наша жизнь кардинально изменится. Это чувство не давало мне покоя. Я была взбудоражена. Не могла сидеть без дела и отправилась на кухню. Мне захотелось что-то сделать своими руками и просто наполнить себя жизнью, действиями.

Я ощутила чувство голода. Впервые за те три недели, что Арсений лежал без сознания. До этого я ела, только потому, что так надо. Но аппетита почти не было. Сейчас же я  разогрела остатки вчерашней лазаньи и поела с удовольствием.

Мне казалось, теперь всё наладится.

Мне захотелось поделиться радостью с кем-то. Уверена, что Иван обрадуется, ведь речь идёт о его родном младшем брате. Иван и сам сильно переживал — он осунулся и под глазами залегли тёмные круги.

Но меня остановили на полпути.

— Алёна? — позвала меня домработница. — Вам звонят.

Управляющая протянула трубку домашнего телефона.

— Это Иван? — спросила я, решив, что брат Арсения не смог по какой-то причине дозвониться на сотовый или просто проверяет, дома ли я нахожусь."

"— Нет. Богданов. Алексей Валентинович. Будете говорить с ним?

Сердце ушло в пятки. Богданов. Отец Миланы. Зачем я ему?

Я сжала пальцы, потом медленно разжала их. Хватит бояться каждой тени.

— Да. Я поговорю с ним.

50. Алёна

Я дождалась, пока домработница покинет комнату и только потом ответила на звонок.

— Я вас слушаю.