Беременная для Зверя (СИ)

Вдруг случилось чего, пока я спала?

Дрыхла без задних ног и даже не заметила, как Зверя и Ризвана не стало? Что, если убили их, а теперь — мой черёд?!

Я пытаюсь за что-то зацепиться. За пустяк. За мелочь. За опору хоть какую-то. Чтобы не упасть.

Взгляд сам на землю сухую, пыльную опускается. На лицо мужчины. Оно кажется мне смутно знакомым. Сила неизвестная меня вперёд толкает. К нему. Миную Пятого осторожно и пристальнее вглядываюсь.

— Я его знаю, — внезапно говорю, рукой на мертвеца показывая.

— Да ну? И откуда прэлэстной мадемуазель этот утырок известен? — склабится Пятый.

Хищно и нехорошо. Он всех горазд подозревать. Как шакал ощетинивается. Никому вокруг не доверяет. Ни Немцу, ни Вялому, ни Тахиру, которого держат. Даже мне не верит. Да и с чего бы, спрашивается?

Я подхожу и на корточки рядом с мертвецом сажусь. Никогда их не боялась, мертвяков. Деда Лёша всегда говорил — живых бойся, а мертвецам сон их беспробудный оставь и покой.

Осторожно лицо мужчины трогаю. Оно ещё тёплое. Едва-едва. Но всё же.

— В деревне я его видела. Незадолго до вашего появления. Шастал по округе… Машина у него сломалась. На пару дней завис в деревне. Потом машину, как по волшебству, смог сам починить и укатил.

— В деревне ошивался? — перебивает меня Тахир, кровь рукавом подхватывает. — А мне говорил, что к сестре ездил. В город другой. Она у него больная. На диализе постоянном. Часто мотался… Значит, не туда мотался. Машина какая у него была?

— Серая какая-то. Не такие, как эти, — в сторону навороченных внедорожников машу. — Намного проще. Иномарка подержанная, но не дряхлая. Внимание сильно не привлекала, мы подумали, что это один из городских. Они иногда заезжают к деревенским за продуктами.

Я ком в горле сглатываю и на Пятого смотрю.

— Сейчас темно, я его всего пару раз видела. Могу ошибаться. Но у него была татуировка на левой стороне шеи. Крест перевёрнутый или что-то такое. Перевернуть его надо. На другой бок. Если татуировка на шее есть, то это он. Пришлый.

Пятый думает недолго. Потом сам подходит, на корточки присаживается и мертвеца переворачивает на другой бок. Ворот рубахи ниже опускает.

— Есть крест, — цедит сквозь зубы. Поднимается, ладонь мне протягивает, помогая встать. — Давно это было?

— За неделю или может чуть больше, точно не скажу. Но в деревне людей мало. Всех своих знаем, поэтому чужака я запомнила. Да и глаза он мозолил первый день, шлялся и продукты покупал у деревенских. Молоко, мясо, сметану… У нас с дедом яичек домашних купил, говорил, семье в город отвезёт. Всё натуральное, мол, вкуснее, чем магазинное. Только…

Запинаюсь на мгновение, потому что все меня слушают с интересом. Или недоверчиво. Напряжённо. Но слушают. Тахир так вообще в рот заглядывает, как будто от моих слов его жизнь зависит.