Бес Славы

Я так долго ненавидела его, что теперь меня пугает собственная реакция на этого человека.

Он мне… нравится.

Смотрю и понимаю это. Пытаюсь отбросить свои эмоции, трясу головой. Нет, этого не может быть. Это неправильно, что ли…

– Слава! – снова открывается дверь, как тогда, на обочине, – ты можешь прекратить?

Что я должна прекратить? Не задаю этот вопрос, но выхожу на улицу. Кажется, я раздражаю Матвея. Конечно… Его девушки наверняка другие. Безотказные, судя по нашей первой встрече.

– Извините, – снова говорю и иду к крыльцу, чувствуя позади шаги.

Загорается свет, который слепит глаза после ночной темноты. Я щурюсь, прикрывая глаза, и чувствую прикосновение к своей спине. Моргаю несколько раз и смотрю в лицо своего личного дьявола, бывшего дьявола. Теперь это обычный человек, довольно приятный парень, и его жизнь, кажется, была еще хуже моей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слезы, выступившие от включившегося на крыльце света, немного смазывают картину, но я вижу, как Матвей берет мое лицо в руки, а потом хочет что-то сказать. Но не говорит…

Я чувствую его губы на своих – это так неожиданно, непривычно, но… приятно, будоражаще. Сначала губы, теплые, чуть влажные, а потом язык, который проводит по зубам, заставляя их разомкнуться, по моему языку.

Это и есть поцелуй? С Митей было по-другому: просто скользко, слюняво… Я думала, что так всегда. Но сейчас было что-то такое... Я тянулась к Матвею, хотела его обнять, зарыться рукой в темно-русые волосы, прижаться крепче. Безумие, самое настоящее безумие.

Я отвечаю на его поцелуй, подключаю язык, хоть и не знаю, как использовать его в такой момент. Но все получается само собой.

И это великолепно, не пошло, даже как будто правильно. Как сливаться с человеком воедино, когда наши языки и губы истязают друг друга, когда я прижимаюсь к нему вплотную и чувствую каждую клеточку его тела, когда его руки зарываются в мои волосы…

Но все неожиданно прекращается. Матвей прижимается своим лбом к моему и говорит тихо, прямо в губы, которые сейчас как обнаженный нерв:

– Видишь, все может быть по-другому. Приятно, легко, до мурашек…

Да, до мурашек! Ведь именно ими сейчас покрывается мое тело. После, признаться честно, первого настоящего поцелуя в моей жизни и от того, с какой интонацией произнес фразу Матвей.

Мы заходим в дом. Рука мужчины вновь касается моей спины, легко, нежно, аккуратно, и словно ведет меня в гостиную.

Я захожу, зачем-то оглядываюсь, а потом резко разворачиваюсь и смотрю сначала в глаза Матвея. Они блестят, смотрят на меня так, как никто и никогда... А потом я опускаю взгляд на его слегка влажные губы и невольно облизываю свои.