Бес Славы

Поглазев еще немного на Матвея, я поднимаюсь с кровати, стараясь не шуметь. Я тоже без одежды. Как неловко-то… Выхожу из комнаты и практически бегу вниз. В гостиной нахожу свою одежду и быстро натягиваю, сразу чувствуя себя увереннее.

И что теперь? Идти готовить завтрак или ехать домой? То есть на съемную квартиру… Замираю в холле, оглядываюсь. И словно на автопилоте иду на кухню. Так же бездумно открываю холодильник, достаю продукты и начинаю готовить. В конце концов, меня никто не увольнял. А Матвея надо накормить.

Приготовив завтрак, ставлю на плиту турку, варю кофе. Его аромат заполняет пространство, сама бы с удовольствием выпила. Аккуратно переливаю кофе в чашку, туда ложку сахара – видела, сколько Матвей себе кладет, любит крепкий и несладкий.

– Как вкусно пахнет,– слышу голос Матвея и от неожиданности вздрагиваю. – Доброе утро, – он подходит ко мне, прижимает к плечу и целует. – Как спалось?

– Хорошо, – киваю я.

– Мне тоже, – улыбается в ответ он. – Такое ощущение, что я впервые за долгое время выспался.

Матвей шлепает босыми ногами, подходит к столу и садится. На мужчине надеты только шорты. Мышцы на груди и руках напрягаются, когда Матвей упирается локтями в стол. А я мысленно стону, потому что чувствую, как в животе что-то сжимается, сворачиваясь в тугой узел.

Отворачиваюсь, кладу в тарелку омлет и ставлю тарелку на стол перед Матвеем. Потом рядом ставлю кофе и иду к мойке, чтобы быстренько помыть посуду, которую использовала. Да, знаю, что на кухне есть посудомоечная машина, но не буду же я ее загружать из-за одной миски и пары столовых приборов?

– А ты почему не ешь? – спрашивает вдруг Матвей.

– Не хочется.

– Это ты мне брось, садись и завтракай. Мой тренер всегда говорил, что завтрак – самый важный прием пищи за день, – голос у Матвея веселый, да и сам он такой – улыбается.

И мне не хочется ему противоречить. Мне нравится улыбчивый Матвей.

Омлет я готовила на одного, так что вновь открываю холодильник, достаю сыр и масло. С одной полки хлеб, с другой чашку – кофе еще остался в турке, мне как раз хватит.

Сажусь напротив Матвея. Он наблюдает за мной: как я отрезаю хлеб, сыр, делаю бутерброд и ем его. Смотрит настойчиво, я даже закашливаюсь, чуть не подавившись.

– Что такое? – спрашиваю, прожевав.

– Ничего, – качает он головой. – Просто в тебе что-то изменилось.

– Вроде бы такая же, как и вчера, – опускаю я взгляд на столешницу, хоть и сама понимаю, что он прав.

– Слава, чего ты начинаешь? – голос Матвея меняется, становится жестче. – За вчерашние сутки много чего изменилось. И мы оба в том числе. И после секса не стоит так смущаться и делать вид, что ничего не было. Для тебя кое-что в новинку, как и для меня. Но закрываться не надо.

Да, именно закрываться. Матвей прав.