Бес Славы

– Незачем вам разговаривать. И не о чем.

Митя упирает руки в боки и смотрит на бабушку, шатаясь на месте. И говорит уже тише:

– Уууу, Агафья Ильинична, не досмотрели за внучкой?

– Уходи, – спокойно отвечает бабушка.

– Не уйду, пока с этой дрянью не поговорю! – опять начинает он орать.

А у меня уже не просто слезы. У меня истерика. Я едва стою на ногах. Не могу на это смотреть, не могу все это слушать. И дико жалею сейчас бабушку. Ей нельзя нервничать. Нельзя.

– Уходи, – повторяет бабушка, делая шаг к Мите. – И больше не приходи. Строй свою новую жизнь. У тебя получится.

– А кто мне дыру вот эту уберет? – воет он, тыкая себя в грудь. – Кто?

– Найдется добрая душа, – отвечает бабушка. – А может, и уже нашлась.

Митька хватается руками за голову. Протягивает:"

"– Ууу, – а потом резко срывается с места и идет крыльцу. Я слышу тяжелые шаги на ступеньках. Сердце опять ухает... Потому что вижу, как бабушка бросается к нему, чтобы остановить...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И в этот момент на двор входят Любовь Николаевна с мужем. Они молча настигают Митю и тащат обратно к калитке.

Тот сопротивляется, машет руками.

– Мама! Пустите! Я хочу ее видеть и спросить!

– Не стоит, сынок, – отвечает ему мама. – Считай, что ее больше нет.

Они уходят. Бабушка закрывает за ними калитку и заходит в дом. А я сползаю по стене, смотрю на близкого человека глазами полными слез.

– Она права, бабуль, – шепчу я. – Меня больше нет...

Лето сменяется осенью, дождливой, сырой. Я из дома не выхожу почти. Знаю только, что обо мне говорят в деревне. От бабушки и от Натахи, которая редко, но все-таки приходит.

Медработник из ФАПа, тетя Лида, приходит к нам домой, потому что я не могу заставить себя выйти из дома и пройти через всю деревню. Не езжу на УЗИ, которое рекомендует тетя Лида, не сдаю анализы. Я просто не могу выйти из дома. Мне стыдно! Господи, как мне стыдно…

Бабушка ведет себя как обычно. Как будто ничего не случилось. Нам удается сводить концы с концами, но туго. Я помогаю как могу. Хотя беременность сложная, как сказала сама бабушка. Кто-то скачет козочкой и перед родами, а я через пару месяцев еле шевелюсь.

Постоянно хочется спать, сводит спазмами поясницу, ноги отекают. Бабушка даже сказала, что, возможно, вены лопнут на ногах, это у нас семейное.

Но мне, если честно, все равно. Я встаю утром и делаю все механически до вечера. Простое существование. Никчемное, бессмысленное. Мой плоский живот чуть округляется, но я все равно не верю, что там что-то есть… Кто-то…

Ближе к концу октября, когда неожиданно ударили первые морозы, я почувствовала утром что-то необычное. Как будто у меня несварение и внутри все бурлит.