Бес Славы

Не знаю, что она услышала, но в ее голосе – нотки животного страха. «Матушка» охренительно боится этого человека. А я очень хочу узнать, кто он.

Прикрываю тихо дверь, включаю свет, а потом уже громко выхожу на крыльцо. Марина оборачивается и смотрит на меня, снова входя в образ скорбящей вдовы.

– Входи, – киваю я.

– Матвеюшка, дорогой, – она даже почти натурально всхлипывает. – Ты такой хороший, прямо как твой папа.

Сука! Я бы сейчас с удовольствием взял ее за патлы и пару раз приложил о стену головой. Но надо действовать аккуратно, иначе ее загадочный «дорогой» сорвется с крючка.

И эта стерва еще отца вспоминает! Но хоть на шею мне больше вешается. Проходит в гостиную, залазит с ногами на диван и смотрит… Нет, блядь, даже не смотрит, а как настоящая актриса «устремляет грустный взор» на камин.

Марина, Марина… Решила использовать тактику невинной овечки? Неужели и сиськи под одеждой даже спрячет, чтобы меня в койку затащить? Да пусть делает, что ее гнилой душонке угодно. Мне сейчас надо добраться незаметно до ее телефона.

Его она положила в сумку, а ее держит у себя под локтем. Пристально смотрю на ее «луивитоновскую» ношу, уже мысленно держа телефон стервы в своих руках.

Марина обращает на это внимание, а я перевожу взгляд на ее лицо и с кривой улыбкой спрашиваю:

– Где там твой бурбон?"

"Наиширочайшая улыбка появляется на лице Марины. Она открывает сумку, достает бутыль и протягивает мне. Подхожу, забираю. Беру с полки два бокала и разливаю. Отдаю бокал ""матушке"". Мы чокаемся. Я лишь делаю вид, что пью и наблюдаю за тем, как Марина осушает бокал. Тут же ставлю свой на стол так, чтобы она не видела, забираю бокал из женских рук и наливаю ей еще.

Подобную манипуляцию повторяю дважды. Дважды прокатывает. Марина молча пьет, а ее блядские глаза начинают уже посылать друг друга в долгое эротическое путешествие.

– Матвеюшка, – протягивает она пьяно, пытаясь подняться с места. Неа, не получается, она заваливается назад. – Я чего-то так устала... – вздыхает она. А я молчу, смотрю, как веки Марины медленно прикрывают бесстыжие глазищи. Жду еще минут пять. Когда в тишине гостиной слышится поверхностное посапывание, подхожу к пьяному телу и без сопротивления беру сумку. Иду с ней в столовую.

Извлекаю из недр бабского хлама телефон. Надо же, без пароля, как непредусмотрительно.

Быстро нахожу последний вызов. Номер не записан в телефонной книжке, и я просто забиваю цифры в свой телефон. Ничего, узнать, кому принадлежит телефон того, кому ""матушка"" сливала инфу, труда не составит...

А если эта блядь, спящая сейчас бухим сном на моем диване, причастна к смерти отца – ей тоже жить останется не долго. В плане – безбедно и сыто.

Закидываю барахло обратно в сумку и возвращаю ее хозяйке.