Бес Славы

То есть, как я поняла, это беременность. Пусть будут счастливы. У меня нет ни злости, ни ненависти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Работа по дому отвлекает на время, пока я не слышу хлопок двери. Хозяин вернулся. И вмиг ладошки покрываются липким потом, а по спине бегут мурашки. Да что же это такое?

Он же меня уволит, подумает, что я растяпа. Вот уже ложка падает, вот уже я цепляюсь ногой за стул. Ой, его же надо встретить, как вчера это делала Фаина Егоровна. Господи, и в глаза ему посмотреть…

Я выхожу в коридор, практически не чувствуя пол под ногами.

– Добрый вечер, Матвей Григорьевич, – произношу я.

– Георгиевич, – поправляет он. Мысленно прикусываю себе язык и, опустив глаза, говорю:

– Простите...

– Ничего страшного, – он подходит ко мне. И я невольно поднимаю лицо...

Вижу сияние льда. Настолько колючего, что и мне становится морозно.

Никогда я не ругалась матом, хотя слышала многое и разное. И вот все оно сейчас разом пробегает в голове.

Глаза!

Голубые!

Холодные...

Такое ощущение, что в них нет жизни.

Такое ощущение, что это их обладатель виновен в жизни, зародившейся тогда во мне.

Это он?

Он! Он! Он!

Я могла ошибиться вчера, но сегодня понимаю и чувствую – это тот человек, сломавший мне жизнь.

И вот так нас свела судьба?!

– Что с тобой, Слава? – спрашивает хозяин и касается моего локтя. Понимаю почему – я стою, упершись в деревянную тумбу. Потому что ноги подкосились.

– Скажите, у вас же есть машина? – зачем-то спрашиваю я.

– Конечно, есть, – фыркает он.

– Какая?

– Черный мерс внедорожник.

Ответ бьет по ушам. Перед глазами всплывает эта машина. Там, на проселочной дороге.

– Покататься хочешь? – язвительно звучит вопрос.

Качаю головой. Мой локоть отпускают. Мужчина проходит в гостиную, на ходу расстегивая рубашку. Провожаю взглядом. Делаю шаг и вижу, как рубашка сползает с мужских плеч. А на одном из них – узор. Татуировка.

Я не могу пошевелиться. Ноги не держат, перед глазами все плывет… Я слышу звук, понимаю, что это я падаю в обморок, но не чувствую боли от удара, потому что вся она в груди.

Прихожу в себя медленно. Сразу начинается покалывание в кончиках пальцев, пытаюсь сглотнуть, но сухое горло просто режет как ножом, а потом только открываю глаза… Сразу же натыкаюсь на ледяной вопросительный взгляд и пытаюсь сбежать, спрятаться. Но с одной стороны надо мной стоит Матвей Георгиевич, а с другой – спинка дивана. Я, как загнанный зверек, забиваюсь в угол, поджав ноги и уткнувшись подбородком в колени.

– Ты чего?

Да, теперь я узнаю и его голос.

Не могу сказать ни слова.