Бескрайний архипелаг. Книга III

Как оказалось, в тот самый день, когда я побил Луи в каюте и оставил его до вечера наедине с собой, бывший лидер спрятал два камня бездны под половой доской. До сих пор не понял, для чего ему понадобилась местная валюта крупного номинала. Не уровни же ей поднимать. Скорее всего, Луи попросту манила сила, которую источали камни.

По счастливому стечению обстоятельств на пятидесятом уровне навыка «Кузнец» Гансу открылся перк, позволявший разбивать камни и превращать их в осколки. В итоге в казне оказалось 6700 ядрышек, из которых четыре тысячи мгновенно выдали выжившим для поднятия характеристик.

Пять сотен я использовал для активации эпичного чертежа модификации корабля шестого ранга. В этот раз обратил взор на вкладку дополнительного оборудования. Улучшение позволило разместить в каюте секцию с многофункциональным верстаком.

Пока мы неслись навстречу новому дому, жизнь на корабле кипела своим чередом. Ганс трудился, не покладая рук. Разбитая дверь в моей каюте после заварушки этих… дегенератов… обзавелась не только крепкой заплаткой, но и новым замком.

Но главное достижение кузнеца — спиннинги с блёснами.

Один комплект оказался в моем инвентаре. Навык рыбалки стремительно рос. Вместе с ним запоминались повадки подводных обитателей, их нравы. Даже выработалась некая чуйка.

Рыбалка стала не только развлечением и страстью. Каждая пойманная рыбина экономила драгоценные комплекты «Изобилие», у которых не было срока годности. Стратегический запас.

Олаф тем временем смастерил две дополнительные лодки для высадки на берег. Гений инженерной мысли соорудил их разных размеров, превратив в настоящую матрёшку.

Экономия места была критична. Полезной утвари становилось всё больше, а свободного пространства — меньше.

Рецепты удочки и шлюпок достались нам с Раш’кара. Несколько столов из тёмного дерева, смастеренных по схемам смотрителя стартового острова Урумака, преобразили общую палубу. Теперь за трапезой могли усесться все выжившие одновременно. Это создавало уют и чувство единства, которое я так стремился закрепить.

Но настоящий порядок держался на железной дисциплине.

Вернёмся к дегенератам, которые всё больше напоминали мне напарников по службе в полиции.

Братва заканчивала своё наказание в виде сухой голодовки. Три дня без капли воды. Они превратились в иссохшие мумии: запавшие щёки, потрескавшиеся губы, лихорадочный блеск в глазах. То и дело бросали на меня взгляды, полные ненависти, но уже без прежней дерзости.

Даже здесь, стоя на корме, я чувствовал аромат ухи, плывущий по палубе. Кормилицы колдовали над котлом, мешая деревянными половниками обжигающее варево. Представляю, как сейчас давятся слюной эти четверо парней.