Беспокойное лето

— Все это время ты жил в свое удовольствие, плевал на всех, заботился только о своих прихотях, ты хоть раз задумывался, как себя Васька чувствует, когда ты уезжаешь по бабам?

— Да она сама. — Не выдержал Царевич и зарычал. — Весь этот бизнес ее, кредит ей Кощей дал, ага, знаю как он кредиты дает, он то свою природу сдерживать не собирается. — Иван ударил кулаком в стену, так что штукатурка облетела. — Через постель он их дает! — Зачем-то пояснил мне то, что и так было очевидно. — Я теперь не знаю, как с ней жить…

— Ну. — Усмехнулся я. — То есть тебе можно было все эти годы ей изменять, а если она, — Я поднял палец вверх. — Причем это не доказано. Так вот, если вдруг она тебе изменит, то это трагедия? Вань! Не строй из себя жертву! Возьми себя в руки. Постарайся быть ей хорошим супругом, устройся на новую работу и завязывай бухать!

Царевич пристально посмотрел на меня и внезапно из его глаз потекли слезы. Он разрыдался, словно девчонка, отвратительное зрелище, и будто бы этого было мало он принялся мне обещать, и что бросит пить и что устроится на работу, начнет новую жизнь, а Ваське и вовсе, каждый день будет носить цветы.

Я слушал это и делал вид, что верю, даже если бы на меня сейчас не действовало зелье Златы, нивелирующее мои эмоции, я бы ему не поверил. Такие вот истерики со слезами и обещаниями я видел, наверное, раз сто, мой родно папочка, чуть не каждый вечер, устраивал такие же душевные излияния, обещая, что вернется к нормальной жизни, что теперь то мы заживем, обещал, что мы чуть ли не раз в полгода будем ездить на курорт, а он наконец то пойдет работать. Мы с мамой точно так же, как и я сейчас делали вид, что верим, а на следующий вечер, он снова приходил домой пьяным.

— Ну вот, Вань. — Я дружелюбно улыбнулся ему. — Видишь, следуй этому плану и все в твоей жизни наладится. — Я похлопал его по плечу. — Тем более, что ты сейчас едешь в новый город. Новое место, новая жизнь, шанс изменить все кардинально. Мне же вот помогло.

Парень вытер слезы и даже попытался было полезть ко мне обниматься, но я отстранился, сейчас он не вызывал во мне ничего кроме отвращения, и я в очередной раз мысленно выматерился на Ваську, за то, что связала свою жизнь с этим ничтожеством, хотя это ее выбор, ее жизнь, если я буду давить на нее, объяснять что и как, это только навредит.

Я попрощался с Иваном и направился к себе, хватит с меня этого дня, вроде и прошел не плохо, но вот окончание, воспоминания из детства, растревоженные пьяным Царевичем, испортили все.

— Дима! — Встречали меня птицы и увидев их я улыбнулся. — Дима. Дима. Дима! Мы кружку разбили.