Во власти (не)любви

Звали дивчину Дорота Лесьяк и по немигающему беззастенчивому взгляду, которым она принялась сверлить Джину прямо с крыльца дома, Джин поняла — дружбы с ней не получится. Утроба, хрупкая блондинка с глазами трепетной лани, была более спокойна, но необыкновенно набожна и благочестива, целые дни проводя в молитвах. Звали девушку Эдита Качор, но Джин называла ее про себя не иначе, как Вафля.

— Комиссар Кнедл, а вам понравилось мясо? — елейным голоском поинтересовалась Доротка, когда Джин подошла к ней убирать тарелку с недоеденным куском.

За мясо, если честно, Джина уверена не была, так как готовила она если не в первый раз в жизни, то очень близко к тому, но она строго соблюла все наставления, полученные утром от кулинарной пестуньи, поэтому говядина под клюквенным соусом получилась вроде ничего.

— На вкус совершенно обычная неплохо приготовленная говядина, — непринужденно проговорил Кнедл. — А почему ты спрашиваешь, Дорота?

— Мне она показалась очень жесткой, — с нарочитой робостью проговорила Лесьяк. — Гражина вкуснее готовила…

— И продолжала бы это делать, если не выяснилось, что она шпионит за мной в пользу террористов, — очень спокойно закончил комиссар после непродолжительной паузы, после чего, не глядя на Дороту, отправил в рот кусочек говядины.

За столом будто повеяло холодом. Джина почти физически почувствовала, как напряглись девушки и как сильно дура Дорота пожалела, что упомянула имя прошлой чернавки.

— Вот уж воистину неблагодарная, нехорошая женщина! — поддакнула Вафля, с искренним осуждением качая головой, как заведенная. — Она получила по заслугам!"

"На данный момент Джина очень хорошо осознавала — в любой ситуации женщине в Догме лучше делать только одно — молчать и глаза в пол.

Осознавала, но все равно не выдержала:

— И что произошло с ней?

Комиссар откинулся в кресле и, сделав глоток вина, спокойно ответил, впервые задержав на Джин взгляд более пяти секунд:

— To же самое, что и любого пособника тех, кто сопротивляется режиму Догмы. Расстрел.

ГЛАВА 8. 5 лет назад

— Слушай, Джинни, ты, часом, ничего не попутала? Если я не ошибаюсь, мы на Торстона Горанова спорили, а не на Вацлава Кнедла… Или это у тебя стратегия такая тонкая — повсюду с ним таскаться, чтобы профессор литературы увидел и приревновал?

Кузина Надин Делиль не упустила возможности пустить в сторону Джин шпильку, при этом намеренно преувеличив реальное положение вещей.

На самом деле за всю неделю она лишь пару раз пересеклась с Вацлавом, и то — только лишь по делу.

Он с энтузиазмом взялся за анализ повести и, кажется, искренне полагал, что Джина испытывает такое же неподдельное чувство.