Бесправыш. Предземье

Запрещёнка. Так что, ты ничего про дурку не слышал. Поднимайтесь, лентяи. До посёлка неблизко. Ночевать сегодня охота под крышей.

* * *К воротам мы дотащились за час до заката. Удачное время. Как раз перед нами в деревню вернулись последние сборщики. Интересно, какие ватаги в посёлке? Вот по страже сейчас и пойму. Заметили нас как раз. За частокол выбежали — стоят глаза лупят. Ага, всё понятно. Обоих признал. Один дядька — из ватаги Лодмура охотник, другой Глумовский. То, что нужно! Все в сборе, кого видеть хотел.

Вернее, хотел, чтобы те, кому нужно, увидели меня. Рядом с лучшими охотниками Муна, рядом с клыкастой громадиной. Не каждый день возвращаешься домой с головой хозяина леса в компании настоящих богатырей. Специально первым иду, чтобы смотрелось внушительнее. На два шага обогнал Вепря и остальных, что прут волокушу. На лице выражение: «Чего пялитесь? Настоящих охотников не видали?».

— На ночёвку к вам, — уведомил Вепрь охранников вместо приветствия. — Парень с нами.

Деревенские расступились с поклонами. В глазах такой трепет, что для слов места нет. Охотникам сразу понятно, чья это у нас башка. Каждого в детстве пугали хозяином леса, и вот ожила сказка. Пусть и дохлую её видят.

Ворота у нас широкие — волокуша впритирку прошла. И стоило очутиться внутри, как в деревне мигом поднялся настоящий переполох. Нас мгновенно окружила вездесущая детвора. Следом за малыми тут же начали подбегать взрослые. Бабы, охотники, старики. Охи, ахи, вопросы и крики. Шум, гам, гвалт, вытаращенные глаза и открытые рты.

— Хозяин леса! Кабан кабанов! Вот это чудовище! Ну и страшила! Убили! Добыли! — летело со всех сторон.

И время от времени, отловом чего и были сейчас в первую очередь заняты мои уши, с разных сторон раздавалось удивлённое:

— Наш безродыш? Он с ними? Его же шестилап слопал! Смотри, живой!

Как это было приятно… Но я продолжал шагать рядом с отмахивающимся от вопросов Вепрем, гордо задрав нос и, якобы ни на кого не обращая внимания. До соборной поляны и дома старосты, куда держим путь, ближе, чем до нашей землянки. Не сомневаюсь, что кто-то уже к нам побежал. Успеет Вейка перехватить по дороге или после уже слёзы ей вытирать? Так-то должна. Еле ползём сквозь толпу. Вепрь с Бочкой уже устали на лезущих под ноги рявкать.

Успела! Распихивая сопровождающий волокушу народ, прорвалась в первый ряд — и сходу бросилась мне на шею.

— Китя! Родненький! Жив!

Слёзы градом, сопли ручьём — и плевать ей, что все на нас смотрят. А мне не плевать. Пускай видят, чей брат с великой охоты вернулся. Стиснул крепко, от земли оторвал, закрутил. И не важно, что я ниже и легче. Больше можно не скрывать свою силу. Представляю, что бы сейчас с названой сестрицей творилось, не предупреди я её тогда, что на несколько дней пропаду.