Бессердечный принц

– Какие у тебя проб…

– Хватит, Бьянка, – отрезал Джейс, уводя ее по коридору. – Тебе нужно остыть.

Сойер дождалась, пока они не отойдут на достаточное расстояние, чтобы не услышать нас, и заговорила:

– Я знаю, что это, вероятно, не мое дело, но я должна спросить. Что происходит у вас с Бьянкой? Почему она так тебя ненавидит? – Ее глаза расширились. – Что ты сделала с ее братьями?

– Понятия не имею, – честно ответила я.

Но я намерена это выяснить.

Глава двенадцатая

Джейс

– Ты идешь сегодня к Кристиану? – спросил Оукли, когда мы направлялись к нашим машинам. – Ходят слухи, он устраивает у себя дома «раз уж мы в аду, так давайте хотя бы напьемся» вечеринку.

Я ни капли не удивился. Кристиан найдет любой предлог, чтобы устроить вечеринку. А учитывая, что большую часть времени его родителей нет дома из-за вечных разъездов, их огромный особняк становится идеальным местом для тусовок.

– Я не уверен. – Слова, которые я собирался произнести дальше, на вкус были словно яд. – Зависит от того, чем Бритни захочет заняться. – Я подошел к своему «Лексусу».

Мой друг явно заподозрил что-то неладное, потому что посмотрел на меня очень странно."

"– Я еще думал, с чего это вы двое сегодня липнете друг к другу, но потом решил – это потому, что она отсосала тебе перед школой. – Он зажег косяк, быстро затянулся и передал его мне. – Но, похоже, у вас там все довольно серьезно.

Я сделал долгую затяжку, продумывая в голове ответ. Чисто теоретически он был прав. У нас с Бритни наклевывалось что-то серьезное… но не потому, что я был заинтересован в ней как в настоящей девушке.

Да, она умела доставить удовольствие мне и моему «маленькому другу», но ничего больше.

Я просто хотел ранить Дилан.

Нет. Не просто ранить.

Я хотел мучить ее до тех пор, пока она не почувствует хотя бы малую долю той боли, которую она причинила мне и моей семье. И поскольку я так хорошо знаю свою давнюю подругу, я знаю все ее слабые места.

Каждый раз, когда она будет видеть меня с Бритни… боль будет уничтожать ее изнутри. Всякий раз, когда она подумает обо всех грязных вещах, которые я делаю с ее заклятым врагом, когда мы одни, – это чувство будет вонзать в ее спину нож все глубже и глубже.

Пока, наконец, она не сможет больше терпеть и вернется туда, откуда пришла.

Мне осенило, что я так и не узнал, где она вообще была все это время и почему вернулась, потому что разговор прервал мой перевозбужденный, недалекий братец.

– А что она тут делает? – спросил я.

– Кто? – спросил Оукли, оглядываясь. – На парковке никого. Мы вышли пораньше, чтобы покурить, помнишь?

– Дилан, – уточнил я. – Почему Дилан здесь?

Он выхватил у меня косяк.

– Это дерьмо, должно быть, сильнее, чем я думал. Дилан здесь нет, братан. Ты просто укуренный в хлам.