БЕСсильный чемпион. Том 5

Да, он демоник, благодаря итальянцам, но его причастие к нападению на Бородовых и прочим преступлениям лишь мои рассуждения. Ни Сальдоре, ни Тендо не сдали его.

Князь смотрит в задумчивости на меня.

— Дядя, одумайся, — хрипло произносит Гоша. Надорвался, видно, визжать. — Как можно доверять существу, прячущему лицо?

— Лицо? Вы хотите увидеть мое лицо? — гулко шагая по каменному полу, приближаюсь к командирам. Почувствовав нервозность от моего взгляда, они отшатываются. Вид поляниц в кошмарной броне за моей спиной нисколько не спасает им нервы. — Раз это приказ, я подчиняюсь.

Полисплав освобождает голову, следом расстегиваю ремешки маски. Кевларовая пластина падает на пол и грохоча откатывается в сторону.

Все — командиры, их адъютанты, роты Мечей — дружно ахают.

— Ребенок!

— Пацан совсем!

— У меня сын-гимназист старше!

— Какой милый! — не выдерживает дородная женщина генерал.

Генерал-майор Совок в охренении дергает себя за бакенбарды:

— И весь командирский состав только что трясся перед этим мальцом?! — его обрывает грозный взгляд князя. — Простите, но… Ваше Высочество, вы были в курсе этого?

Главнокомандующий отмалчивается. Ситуация вышла из-под его контроля. Ему ни в коем случае нельзя было разрешать мне снимать маску. Но Гоша навел интриги, и князь невольно подумал, а вдруг я правда зверь невиданный.

— Подождите! — вскрикивает генерал Скобеев и обращает взгляд на Аяно. — Подполковник Кимура, это правда?! Лучший ваш коммандос, рейнджер, зачистивший предгорья от моджахедов, ратник славянской армии — подросток? Несовершеннолетний?

— Правда, — голос японки ломается. Она не может оторвать взгляда от моего лица, даже розовый ротик распахнула."

"— Это правда, — нехотя подтверждает Николай. — Я запросил досье на Перуна сразу, как мы заподозрили его в шпионаже.

— Сынок, ты здесь по своей воле? — у генеральши невовремя проснулся материнский инстинкт. — Родители знают, где ты?

— Не поддавайтесь этой мимишной мордашке! — взрывается Гоша. — Откуда вы знаете, что она не иллюзия?

Страшное рычание вырывается из моих юношеских губок:

— Я прячу лицо, потому что мне нет и семнадцати, кретин. Моя служба засекречена. Я должен сейчас делать домашку, а не отвечать на тупые обвинения. А вот теперь, благодаря тебе, благочестивого императора засыплют обвинениями в эксплуатации детей на войне. Хорошую подлянку ты отцу подстроил. Молодец.

Гоша аж бледнеет. Правда, испугался? Ох, паря, поджопник бати не самая страшная твоя проблема. До него еще дожить надо. А шансы у тебя уже даже не нулевые, а пробили минусовой предел.

— Доказательства, — выплевываю я князю.

И седобородый Николай вдруг понимает. Вижу по глазам, по брошенному на царевичу взгляду. Понимает, что его племяннику придет сейчас конец.