Бесспорное правосудие

«Полицейский убивает подозреваемого» – полиция предпочла бы обойтись без таких заголовков. И время, как нарочно, было самое неподходящее: никаких публичных скандалов, никаких новых сплетен о членах королевской семьи – ничто не могло отвлечь внимание публики от охоты за преступником и кровавого финала. И никого не арестовали за убийство Венис Олдридж. Пока это дело не будет раскрыто или не забудется, пресса не оставит в покое Октавию. Кейт знала, что мать-настоятельница монастыря, где одно время жила девушка, предложила той погостить у них, как только закончится расследование смерти Эша.

Если Октавия примет приглашение, это будет лучшим выходом. В монастыре она, по крайней мере, будет ограждена от преследования хищных журналистов.

Палата Октавии утопала в цветах, они были повсюду – на тумбочке, на подоконнике, на прикроватном столике. Даже в углу, на полу, стояла большая ваза с впечатляющим букетом. Напротив кровати на длинном шнуре были подвешены украшавшие стену поздравительные открытки. Октавия смотрела телевизор, но, увидев Кейт, выключила его. Она сидела в постели и выглядела слабой и жалкой, как больной цыпленок.

Повязку на шее теперь сменил прилепленный пластырем кусок бинта.

Кейт подтащила стул к кровати и села. После минутного молчания Октавия сказала:

– Спасибо, что пришли. Я боялась, что вас могут не пропустить.

– Нет, пропустили. Как вы себя чувствуете?

– Лучше. Завтра меня отпустят. Хотели сегодня, но решили пригласить консультанта. Так надо?

– Не обязательно, если вы возражаете. Но иногда это полезно. Все зависит от того, кто будет вас консультировать."

"– Я не хочу никого, кто знает об убийстве не понаслышке. И у кого на глазах убили любимого человека.

А другие, думаю, ничем не смогут помочь.

– Я тоже всегда так думала, но мы можем ошибаться. Впрочем, вам выбирать.

Воцарилось молчание, потом Октавия спросила:

– А что, у инспектора Таранта будут неприятности из-за убийства Эша?

– Не думаю. Будет расследование, но он действовал по инструкции. Все будет хорошо.

– Для него. Но не для Эша.

– Может быть, и для Эша, – мягко произнесла Кейт. – Он ничего не успел почувствовать. А так его ожидало ужасное будущее – долгие, долгие годы тюрьмы. Смог бы он выдержать такое? Не предпочел бы лучше умереть?

– Но ему не дали выбора.

А меня он не убил бы.

– Мы не могли рисковать.

– Я думала, он любит меня. Глупость с моей стороны, так же глупо было думать, что меня любит мама. Или отец. Он навещал меня здесь, но это ничего не меняет. Все осталось по-прежнему. Он приехал сюда по собственной инициативе, но по-настоящему я ему не нужна. Любит он только ту женщину и Мари.

«Любовь, всегда любовь, – подумала Кейт. – Наверное, все мы ищем ее. И если не получаем в детстве, боимся, что не получим никогда».