(Без)условная любовь
Катя Самойлова и Андрей Веселов встретились в семнадцать, вместе учились любить и доверять, но не выстояли против интриги, которая возвела между ними стену обиды и злости…Прошло четыре года и судьба дает им еще один шанс. Новая встреча. Старая боль. Подавленные, как обоим казалось, чувства снова тянут их навстречу друг другу. Но рискнут ли они, зная, что любить бывает больно? Вряд ли, хотя…Ведь не любить еще больней…
— Тебя не только это беспокоит?
— Меня? Не только? Да, — Катя замолкла на мгновение, давая себе же шанс последний раз передумать и не посвящать подругу в причина своих грустных мыслей, но… — Ему Алиса Филимонова пишет.
— В смысле? — Вера такого явно не ожидала, опешила даже, села в кровати, — как это «пишет»? Они переписываются что ли?!
Лучше бы Яшина сразу отмахнулась… Катя, если быть честной, как раз на то и надеялась, что подруга высмеет ее рассказ, посчитав недостойным потраченного времени, но Вера сама разволновалась.
Кате же ничего не оставалось, как тоже сесть, кивнуть, а потом рассказать тихим голосом, глядя на складки на одеяле.
— Я у него дома была, на телефон сообщение пришло, я взяла… не собиралась читать — ему отдать хотела, но взгляд зацепился…
— Вот же стерва! И что там? Давно переписываются? Все серьезно?
— Я не знаю. Так испугалась, что не рискнула читать, даже спросить побоялась.
— Ты чего? — Вера опешила. Да она бы… Да от Сашки… мокрого места не оставила бы за такое. С бывшей переписываться — это же худшее из возможных преступлений. За такое четвертуют без анестезии, а не «боятся спросить».
— Никак… Видимо, подумал, что я не видела…
— А на сообщение как отреагировал? При тебе читал?
— Тоже никак… Отложил телефон…
Вера задумалась. Поведение Андрея ей объяснить было сложно просто потому, что она парня подруги знала не слишком хорошо. Он в классе по-прежнему практически с одной Самойловой и общался, ну и с Саньком еще периодически мог парой фраз переброситься, а так… Сам факт переписки с бывшей подружкой, да еще такой… казался Вере ужасным преступлением с его стороны, но и Катю, явно и так расстроенную до крайности, пугать еще сильней не хотелось.
"— Ладно, Катюнь, не дрейфь, — Вера взяла в свои руки подруги, поймала ее взгляд, постаралась своему — и взгляду, и голосу — придать уверенности, улыбнулась. — Забей на это просто. Он же по тебе сохнет. Мне аж завидно становится, когда я на вас смотрю. Честно. Это так… красиво. Ты расцветаешь, он довольным котом выглядит, от вас взгляд не оторвать просто. Видимо, кто-то этой кукле донес о том, как у вас все замечательно, вот она и бесится.
Катя кивнула. Не то, чтобы с большим энтузиазмом, но уже что-то!
— Иди сюда, глупый мой Котенок! — Вера потянулась к подруге, обняла, — я не хочу верить, что Андрей твой может вести игру на два фронта. Он и не похож на такого. Вот будь ты с Разумовским, я бы поостереглась, а Веселов-то — простой как два рубля, все на лице написано, когда грустил по этой своей Алисе — ходил будто в воду опущенный, а теперь — цветет! Благодаря тебе, в первую очередь.








