(Без)условная любовь

А поэтому приколол к антиблошиному, необходимому пока, ошейнику бантик, погладил за ушком, упаковал в коробку, поставил ее сверху на другую — намного большую, в которую уместил все то, что купил по рекомендации ветеринара, свою дверь открыл, на десятый поднялся… Аккуратно, максимально тихо, поставил все добро на коврик, выдохнул, на звонок нажал… но не в квартиру свою рванул, а наоборот — на пролет вверх поднялся, застыл, прислушался…

Катя открыла дверь не очень быстро. Андрей даже успел засомневаться — дома ли она. Оказалось, дома.

Открыла… Застыла…"

"— Это что за… — явно удивлена была… — Божечки… — наверное коробку открыла, так как ахнула. — Ты как тут оказался, малыш? Это он тебя в коробку запихнул что ли? Вот идиот… — за тихое возмущенное «мяу» Андрей готов был лапу малому пожать. Вот она — мужская солидарность. — Не ты, он идиот… — вот только во второй раз солидарностью уже и не пахло. — Ну он получит у меня…

Дальше были только звуки, позволяющие понять, что Катя забирает в дом котенка, коробки, закрывает дверь…



Андрей еще с минуту выждал, а потом спустился к себе.

Плюхнулся на диван, телек включил… Смотрел на экран и улыбался. Ждал… Когда же «он получит». И что.

* * *Уже через полчаса Катя ворвалась в его квартиру. И снова были уверенные шаги по коридору, прижатый спиной к стене Андрей, но не руки на его талии, а палец тычет в грудь все сильнее при каждом слове…

— Веселов! Ты. Мне. Котенка подбросил!!! — отчеканила, умудряясь каждый раз попадать пальчиком в то же место, при этом давить все сильней.

— Какого котенка? Понятия не имею, о чем ты говоришь… — Андрей поднял руки, как бы подтверждая, что он безоружен и готов сразу же капитулировать, но…

— Я твой почерк знаю, кукушка ты мужского пола! Сверила!!!

— Черт… Ты ужасный человек, Самойлова… — сложно было не смеяться. Обоим, кажется, но Катя себя подбадривала возмущением, которое реально накрыло волной, а вот Андрей… Ему возмущаться было нечем, он был доволен.

— А ты труп, Веселов… Держись…

— Воу-воу-воу, Екатерина Марковна, полегче! — одним техничным движением Андрей перехватил девичьи руки, которые, кажется, собирались его в меру нежно за шею подержать, опустил вниз, улыбнулся-таки… — Если ты меня сейчас убьешь, тебя посадят, я тоже не смогу за Котом присмотреть, и что с ним будет?

Катя не нашлась, что ответить. Смотрела на него. Зло так, искренне, сопела… и молчала. Андрей же любовался…

У него вчера будто тумблер в голове переключился. Вместо злости — азарт. Вместо страха — тяга. Вместо тоски — жажда. И вроде бы до сих пор не пофиг, что она предала когда-то, но… Отчего-то крайне легко себя каждый раз, как нахлынет, убеждать заново, что это другая Катя предала. А за этой, соседкой, греха нет.