(Без)условная любовь

Леонид вообще почти ничего в жизни не боялся, только за них… И готов был пополнить этот список еще как минимум одним человечком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но ты понимаешь, что в этом тоже есть свои сложности, тут ты уже получишь человека с характером, с повадками, со взглядами…

Теперь кивнула Марина. Она понимала, вот только… Недавно ехала мимо детского дома, в который они с Леней уже когда-то приходили, не сдержалась, зашла… Заведующая ее помнила. Еще бы… Они ведь тогда уже почти обо всем договорились, почти все оформили, а потом получили отказ…"

"На сей раз они просто остались с заведующей в кабинете, Марина о чем-то спрашивала, слушала советы, честное мнение о перспективах…

— Вы понимаете, в приоритете молодые родители… А вам, насколько я помню, уже сорок есть, да и мужу…

— А еще у нас есть деньги, силы и возможности для того, чтобы обеспечить, воспитать и дать образование, это в расчет не берется?

Заведующая понимала, почему Марина реагирует так эмоционально, даже тон, пожалуй, слишком резкий, стерпела… Будь ее воля, она еще тогда отдала бы ребеночка этой семье. Чувствовала в них те самые силы, и любовь нерастраченную видела в глазах женщины, а в глазах мужчины — готовность создать условия, чтобы тратить эту любовь она могла в уюте и спокойствии. Вот только есть ее опыт и интуиция, а есть государственная политика и представления о том, что хорошо, что плохо, переданные сверху.

— Подумайте о старшеньких, Марина…

Это — единственный совет, который она дала Самойловой.

И Марина подумала. Подумала и решила…

— Там мальчик есть, Лёнь… Ты его не видел просто, он такой…

Она вдруг запнулась, вздыхая прерывисто, а потом по щеке слеза потекла, Марина ее смахнула, горло прочистила, продолжила…

— Мне кажется, он даже на тебя похож, представляешь?

Леонид улыбнулся, а потом обнял Марину, к себе прижимая. Кто бы знал, какой сентиментальной она может быть — не поверил бы. Она ведь окружающим себя показывает с той стороны, что блестит властностью, где-то стервозностью, строгостью, а тут — ревет, как девочка…

— Ты уже узнала, что от нас нужно?

Кивнула.

— И документы собирать начала?

Снова кивнула.

— Так а что я тогда сказать должен? Знаешь же, что я за.

— Это и должен… Его Сережа зовут…

— А лет-то сколько?

— Шесть…

— Вот и славно. До тридцати точно дотянем, а там уж может сам справится, да?

Думал, что кивнет, а она наоборот — головой мотнула.

— До сорока хотя бы, Лёнь, ребенок все же…

Леонид рассмеялся, Марина тоже улыбнулась. Она готова была продлевать жизнь мужу любыми доступными ей способами. В частности, и шантажом.