(Без)условная любовь

— Не бурчи, а то папу натравлю… — а еще за словом в карман не лезет… И знает, чем пугать…

Марк будто чувствовал — стоило Андрею с Катей в дом зайти, он из кухни показался…

— Мне сказали уже, что целовать тебя нельзя. Он же пес, Коть… А тебе же не пять лет… — мужчина с укором на дочь глянул, она же только язык показала, а потом в ванную помчала — смывать следы собачьей любви.

Андрей с Марком одни остались… Оба напряглись… Оба прокашлялись…

— День добрый, — Андрей руку протянул, приветствие выговорил. Таким тоном, что самому смешно стало — грубоватым, серьезным… Годков так на сорок…

— Добрый-добрый… — и Марк таким же ответил. Они замялись, оба чувствовали себя слегка неловко…

— Вы давно нас ждете? — Андрей больше для проформы спросил, чтобы не молчать, пока переобувается.

— Да нет. С полчаса буквально… Мясо жарить начали. Вы вовремя…

Веселов улыбнулся невольно. Все же Марк Леонидович старался, это чувствовалось. Мог ведь и наехать, что они опоздали как всегда, но нет. «Вовремя»…

— Чего вы тут стоите? Помогайте на стол накрывать! — от необходимости и дальше разговор развивать мужчин спасла Марина. В коридоре показалась, рукой махнула, каждому по стопке тарелок вручила, отправила в беседку…

— Надо будет расширять, — в ней Леонид колдовал над мясом, по двору носились дети, Снежана с Мариной хозяйничали на кухне.

Трое мужчин на стол уставились. Тот, за которым с каждым годом все меньше свободного места оказывалось. Семья Самойловых росла. И члены семьи тоже росли…

— Расширим, бать, не проблема, — Марк похлопал отца по плечу, улыбнулся. — К следующему году сделаем, думаю…

Андрей хмыкнул, яблоко со стола взял, грызть начал… Любопытно стало, а на сей раз ружье спрятали? Да и вообще, как почти дедушка новость-то воспримет?

* * *Помыв руки, лицо, отряхнув одежду и вытащив из волос все лишнее, Катя спустилась на кухню. Тут пахло… Чем только не пахло. А ей повезло — токсикоз не мучал, по крайней мере, пока. Поэтому можно было там схватить, тут куснуть, здесь попробовать…

Она пользовалась своим статусом любимого, пусть и выросшего ребенка, на которого максимум посмотрят укоризненно… И было совершенно не стыдно. В конце концов, на то это и считается домом, чтобы здесь тебе прощали капризы, а еще любили — безусловно и от всей души…

— Как вы? — Катя задала вопрос Марине, которая отвлеклась наконец-то от стряпни, руки полотенцем вытерла, улыбнулась нежно.

— Воюем потихоньку… — ответила, потрепала по голове Сережу, который в тот самый момент в кухню залетел, ей под руку поднырнул, Кате язык показал… — Да, Серень?

— Воюем, — мальчик подтвердил серьезно, задумавшись предварительно. Растет… Не по дням, а по часам. Вон уже и голос ломаться начал.