(без) Право на ошибку

В ответ она поведала о каком-то адском походе в горы с Серениным, который они решили совершить во имя спасения брака, или что там еще, а по факту поссорились так, что никогда до этого, потеряв на переправе почти все вещи.

— Он не мог даже разжечь костер, представляешь? Очень Домашний Мальчик. А спичек всего ничего было. Так что мне пришлось демонстрировать свои дворовые умения.

Я почувствовал злобное удовлетворения от беспомощности соперника и сожаление за ее беспризорное детство. Но Настя улыбнулась и покачала головой:

— Многие ли могут похвастаться такой свободой? Мы целыми днями играли в лесу возле нашего района в казаков— разбойников, и я вспоминаю это время как лучшее в своем детстве.

Наверное, мы бы добрались и до других воспоминаний, но Настю окликнули.

Она дернулась, повалила стул и бросилась к координатору, который тут же начал что-то говорить.

Широко улыбнулась, быстро закивала и пошла в сторону выхода.

Совершенно позабыв про меня.

Винить ее в этом было не возможно. Шест для прыжка через ров никогда не станет жизненно необходимыми костылями. Впрочем, и костылями мне не хотелось быть.

Что ж, надо вставать, идти узнавать, как все прошло и в аэропорт, наверное. Настя будет сосредоточена на малышке, и ей не до меня.

Опустил голову и потер виски. Бессонные сутки, даже больше, давали о себе знать — пара часов в самолете ничуть меня не восстановили.

И вдруг, на полу перед собой, я увидел пару знакомых мокасин.

Резко поднял голову и уставился на Настю, которая смотрела как-то неуверенно и покусывала губы.

— Все прошло успешно, — сказала хрипло. — Мне разрешили пройти в реанимацию на десять минут. И… хочешь пойти со мной?

Сердце гулко стукнуло и забилось вдвойне сильней.

Я медленно поднялся, стараясь не спугнуть то, что сейчас происходило. И осторожно кивнул.

— Да.

* * *Это были странные недели.

Нет, это были Очень Странные Недели.

С меня будто содрали защитный панцирь и подставили нежную кожу, никогда не видевшую солнца, прямым лучам.

Наверное, каждый человек не раз переживает в своей жизни переломные моменты. Становится на следующую ступень своего развития — или падает на дно.

Так происходило со мной. Всю жизнь я только наращивала доспехи и панцирь, а тут вдруг оказалось, что не панцирь мне нужен. Стержня достаточно. Иронии. Самодостаточности и уверенности в себе. А то что разбудили все эти события… Это не плохо. Не ужасно, во всяком случае.

Больно, но жизнь и есть боль.

Я училась быть нежной. Училась улыбаться. Насмешничать без злобы. Показывать свой страх или беспокойство.

Не только врачам или дочке. Или Томе. Веринскому тоже. Постоянно проверяла его — примет? Не будет издеваться? Интересно ему?

Принимал. Интересовался.