(без) Право на ошибку

Жизнь удивительная штука со множеством возможностей — это я раньше видела, что есть только одна дорога. А сейчас стала замечать миллион тропинок, вьющихся между деревьями.

— Что делаешь? — привычно спросил мой новый знакомый.

— Гуляю, — улыбнулась, — Сегодня были последние процедуры, и мы свободны для Барселоны.

— А у меня опять командировки, — пожаловался он, — И куча работы. И вообще… мне не хватает наших редких вылазок в кафе.

— Серьезно?

— Серьезно. Знаю, это звучит странно, мы вроде и не знакомы нормально, но…Я бы хотел быть первым, кому ты позвонишь по приезду. Вы ведь скоро возвращаетесь?

— Да, — кивнула и улыбнулась снова. — Через несколько дней планируем. Немного отдыха и…И я…позвоню по приезду."

"Нажала отбой и подняла голову.

И тут же встретилась с потемневшим взглядом собственного «испанца».

И мгновенно почувствовала себя виноватой. Хотя, собственно, почему?

Я вздернула подбородок и спокойно посмотрела на него.

Ничего не сказал, но мне показалось, что если бы у него на руках не было малышки, он бы выломал сейчас кусок стены, возле которой стоял.

Я тоже разозлилась. А на что он, собственно, рассчитывал? Кто мы друг другу?! Мы слишком долго бежали в разные стороны, чтобы успеть вернуться и снова стать близкими в этой жизни!

В другой жизни мы бы остались друзьями.

В другой жизни мы бы снова научились быть вместе.

В другой жизни вообще не произошло бы всей этой истории, потому что я бы сумела быть осторожной, а Миша сумел бы поверить себе, своей интуиции, а не другому человеку!

Но у нас была только эта жизнь, и в ней нам предназначено быть покинутыми. Зато живыми. Не сломанными.

Я ведь не хочу умирать в одиночестве. Но и не хочу снова шагать в ту темноту, которая расправила крылья у него за спиной!

Веринский что-то прочитал, видимо, у меня на лице. Потому что вдруг закрылся и поджал губы. На его глазах снова забрало, руки даже на вид жестки и холодны, а в дыхании — металл.

А я всего лишь хотела маленький кусочек яркого цвета в свою жизнь! А потом забыться сном спящей красавицы, до той поры, пока меня не поцелует другой прекрасный принц. Эгоистично? Да. Я вообще напоминала себе наркоманку, которая хрен знает какой раз сбежала с реабилитации. И бродила одурманенная по городу, дав себе зарок, что снова вернется на свою программу «двадцать восемь дней» и сформирует здоровые привычки.

Но сейчас эта прогулка принадлежала мне!

Внутри поднималось дикое. Глубинное. Требовавшее выхода. Я потянулась к Веринскому, желая вцепиться в его плечо и распороть его отросшими ногтями, как услышала другой звонок.

На этот раз звонили ему.

И вдруг подумала, что если сейчас он также поговорит с какой-то девкой, это станет мне достаточным уроком.

Мужчина слушал молча.