Возвышение Меркурия. Книга 11

Переглянувшись, почти одновременно встали Шуйский с Голицыным. Единственным, кто остался сидеть, оказался Оболенский. Который одним глотком осушил стакан, что держал в руках и задумчиво щуря глаза, прошёлся взглядом по князьям.

Не уверен, что у этой демонстрации бы какой-то единый организатор. Но разговоры между патрициями явно были. Каждый знал, что вопрос будет поднят и готовился выразить свою точку зрения. Что они собственно и сделали — если не считать кавалергарда, высшая имперская знать явно высказалась за возвращение своих привилегий.

Была правда и тонкость — для подобного требовалось обязательное согласие Рюриковичей. В данном случае — подтверждение со стороны местоблюстителя престола и ещё одного члена рода. После того, как появится полноценный император, будет достаточно лишь его оттиска."

"При этом, самому императорскому роду, поддержка князей тоже была нужна. Закона, по которому московская знать оказалась заперта в старой столице, не существовало. Но негласный запрет, в чём-то был намного жёстче стандартного правила, прописанного на бумаге. Да и отменить всё парой слов со стороны одного из Рюриковичей, не вышло бы. Особенно, если вспомнить сегментирование административного аппарата — какой город ни возьми, чиновники формировали группы влияния, завязанные на местных князей.

К тому же, подобное привело бы к агрессивной реакции княжеского сословия и всплеску родовых войн. Вместо дополнительных ресурсов, престол бы получил внутреннюю грызню.

Бумага, которую подписал Даниил, не имела юридической силы без одобрения Княжеским Сходом. Но этот туповатый циклоп подложил империи вонючего злобного фавна, с которым требовалось что-то делать. И если прикинуть варианты, то их было не так много — либо рискнуть и ввергнуть страну в хаос, рассчитывая быстро разобраться с внешними проблемами своими силами, а потом одного за другим разгромить непокорных, либо соглашаться.

— Я могу прр-р-ридумать для них песню! Для всех!

Сандал, который находился в изрядной задумчивости после своих собственных слов о духовной технике небесного племени, ворвался в зал и озвучил неожиданное предложение настолько громко, что привлёк внимание и Дарьи, и Оболенского.

Кавалергард неожиданно отсалютовал ему вновь наполненным бокалом, а царевна лишь поморщилась. Впрочем, не факт, что дева хорошо расслышала предложение божественного спутника.

Шуйский тоже задумчиво глянул наверх. Да и Долгорукий с Одоевским и ещё десятком князей, подняли глаза к потолку, силясь понять, что привлекло внимание одной из Рюриковичей и старого вояки, что до сих пор оставался сидеть на стуле.

Дракон мысленно рыкнул, а я почувствовал, как наружу снова рвётся аура Дарьи.