Безбашенный

Вадим решил, что с самого дня моего согласия я сразу же должна была поселиться у него и каждую ночь раздвигать ноги, ублажать его всеми способами, какими ему захочется. Еле уговорила подождать.

— И со свадьбой тебя не торопит, — продолжает нахваливать жениха мама. — А терпение — редкое качество у мужчин, деточка! Только когда очень любит, его проявить может, — да и то не всегда!

Знаю. Знаю я его терпение. И не пожалел он меня, нет. И не в том даже дело, что просила и плакала, от одной мысли о том, что под одной крышей с ним окажусь, холодея.

Понял просто, что по-человечески тогда не выйдет.

Что это будет самое настоящее изнасилование, — и никак иначе. И что я этого никогда уже не прощу и не забуду.

А он хотел, чтоб я по-настоящему ему женой стала. Чтобы добровольно, приняла его условия. Чтобы сама в постель его легла и ноги раздвинула. Поэтому и дал мне время — настроиться и смириться. Понять, что другого выхода он мне не оставил. И принять это его решение."

"— И заживешь ведь, Мира! Ну, ты вот сама подумай! Даже пусть дело не в отце, не в том, что Вадим и его семья его вытащили, и даже не в том, что денег они на это все не пожалели столько, что мы за всю жизнь не расплатимся, даже если все, что у нас есть, до последней золотой цепочки продадим! Что так смотришь? Да, я считала — и половины того, что мы им теперь должны — не наскребется! Ну, отправишь ты отца в тюрьму, а дальше? Вадим же все расходы тогда спросит с нас! Бомжевать пойдешь? Вместе на помойке будем жить, да Мир? Какую я найду работу, если мой диплом с самого твоего рождения в тумбочке валялся? Уборщицей? А ты, без законченного образования? Да на такие зарплаты мы даже захудалой комнатушки на окраине не снимем! А так… Ты войдешь в богатую, успешную семью! Вадик тебя по Парижам и Мальдивам возить будет, ни в чем отказа знать не будешь! Ну? Да этот брак — счастье для тебя, а не приговор! Постой-ка…

Мать подозрительно прищуривает глаза и смотрит на меня так изучающее, что становится совсем неуютно.