Безбашенный

 — Бля, днюха круче, чем у некоторых свадьба!

— Зато у Славки были по-настоящему самые близкие, — пожимаю плечами. — А тут — так, понты в основном. Нужные люди или те, которых они за яйца держат, если верить Углеву, — но, опять же, все равно чем-то нужные. Все круто и гнило до безобразия!

— Ага, — ржет Эд, когда нам подносят чуть ли не ведерко с черной икрой, — ну так, артистам на перекус. — Очень круто! Боюсь представить, чем там кормят!

— Лучше представляй наш гонорар. И чаевые, которые мы получим, когда все перепьются.

У меня перед глазами — уже Мира, валяющаяся на песке, а легкий теплый ветерок развевает ее волосы… Вот он, мой сегодняшний гонорар! Обязательно бунгало закажу и пляж частный, так, чтоб огромная территория была — вся наша! Потому что я столько всего собираюсь с ней на этом берегу делать…. От одной мысли яйца лопают, а сердце колотится, как бешенное.

— Ну? Все в сборе? — блядь, лучше бы уже начали, а то я не доживу до завтрашнего утра, когда наконец-то ее увижу!

— Да вроде да… Именнинник уже на свое место усаживается. И очередь с подарками заканчивается. Скоро начинаем, брат!

Глава 46

Мира.

— Ты уже определилась, что подаришь Вадиму? — мама, как всегда, пытается контролировать ситуацию, — у меня-то самой совсем ни черта не получается быть правильной или хотя бы немножко заботливой и счастливой невестой.

Благо, удалось Вадима уговорить, чтобы не совмещали помолвку с Днем его рождения. Убедила, что это — только его праздник и только он должен быть в центре внимания. Ну, и еще — что примета плохая два события для праздника в один совмещать, — сама, конечно, придумала, но после моей пламенной речи он не сомневается в том, что я просто до ужаса суеверна. Ну, и еще — что некрасиво перед гостями, — скажут, Асколов зажал вечеринку за помолвку.

Не знаю, какой из аргументов подействовал, но главное — результат!

И сегодня вечером я еще не стану официально невестой Вадима.

При слове «невеста» возникающем хотя бы в мыслях, мне становится плохо, а саму себя я представляю неизменно в черном платье. И оно будет именно черным, какой бы белизной ни отливало!

Мне кажется, официальная помолвка с ним — это уже как выстрел в сердце, — безвозвратно, непоправимо. Что как только меня официально так объявят, я сразу же умру, — не физически, конечно, нет, — но уже с этого момента не будет прежней меня. Как будто мою собственную душу вырежут и ничего от нее не останется, — ни любви, ни радости, ни даже слез, — кажется, я тут же превращусь в сухую бесчувственную мумию.

Ну, — и зачем ему все это тогда?

Он ведь прекрасно знает, что я его не люблю и не любила никогда. Он был мне даже несимпатичен!

Зачем?

Вот этого я искренне не понимаю!

Я ведь буду даже не улыбаться, — растягивать губы, как резину.