Бездушный

Я ощущал себя каким-то, блин, спайдерменом, ловко ползущим по отвесной стене, и одновременно бэтменом, готовым в любую секунду взлететь на вершину какого-нибудь небоскрёба. Казался себе почти невесомым, при каждом касании прилипающим к испещрённой трещинами поверхности, не способным упасть, даже если точкой опоры окажется один-единственный палец. Чувство, как будто это не я бегу по стене, а она бежит подо мной, заставляло передвигать конечностями всё проворнее и проворнее. Один к одному как в сказке Льюиса Кэролла про Алису и Зазеркалье, где чтобы остаться на месте, надо нестись со всех ног, а чтобы куда-то прийти, надо нестись в два раза быстрее.

При таком темпе ровная каменная площадка возникла перед моими глазами настолько внезапно, что я едва не промчался мимо неё подобно экспрессу «Пекин-Шанхай», пролетающему мимо захудалого полустанка с населением в какие-то жалкие два десятка тысчонок.

«Тормозом» для меня стал тот козырёк, который мы видели снизу и который послужил мне ориентиром. Уцепившись на краешек, я сперва взмыл над ним, словно ракетоплан, а затем, не снижая скорости, сделал полупетлю и резко качнулся обратно.

Кульбит получился не только эффектным, но и весьма эффективным.

Если бы на окошке имелись стёкла, я бы разнёс их вдребезги.

По счастью, стекло разбивать не потребовалось, за полным отсутствием такового.

Тем не менее в оконный проём я вписался чётко. Тютелька в тютельку. Ничего не задел, никуда не влепился. Просто влетел в помещение и прокатился на заднице по скользкому полу до ближайшей колонны. Колонна и мои не рассчитанные на жёсткое столкновение косточки остались целыми. А всё потому, что с колонной я так и не встретился — успел отключить обе руны и, благодаря стремительно выросшей силе трения, остановился в считанных сантиметрах от каменного столба."

"А дальше, когда отдышался и понял, что «Вау! Я сделал это!», без проволочек занялся тем, что задумал ещё внизу у подножия. Связал четыре отдельных верёвки в две длинные (страховочную и основную), закрепил их на двух колоннах и выбросил за окно оба свободных конца.

Примерно через минуту одна из верёвок натянулась, словно струна, а ещё через десять в окно, обливаясь потом, ввалился восходитель-первопроходец из местных. Молотобоец Хруст, тот самый вольнонаёмный, помощник лагерного кузнеца, что решил свалить вместе с нами с давно опостылевшей каторги.

Его я тут же запряг поднимать материал, инструмент, «альпснаряжение» и прочее барахло, с которым лезть по верёвке не слишком удобно. Первым предназначенным для подъёма грузом, как мы с Аршафом и договаривались, стали верёвочные мотки, которые я не взял с собой при восхождении.