Бездушный

О его смерти я ничуть не жалел. Тем более что его дом стал теперь нашим и выглядел, что внутри, что снаружи, на пару порядков лучше любого постоялого двора здешнего мира.

Семьи и детей у сеньора Бартозо не было, поэтому угрызениями совести, что оставили сиротинушек без кормильца, страдать не пришлось. Прокачивать имеющуюся в доме прислугу на предмет лояльности новым хозяевам взялся Аршаф. С его криминальным опытом и умением подбирать и «воспитывать» персонал решение этой задачи каких-либо сложностей не представляло. Из девяти человек он отбраковал четырёх: дворника, повара и двух горничных. Остальные, как пообещал «вор-судья», будут служить не за страх, а за совесть. Ну, и за деньги конечно. Фирма, как водится, гарантирует.

Мне, как «самому главному», выделили наиболее безопасную комнату — личную спальню прежнего владельца недвижимости, расположенную на втором этаже и выходящую окнами не на улицу, а во внутренний дворик.

Комнату, примыкающую к моей, заняла Рейна. И в тот же вечер, едва я, закончив с делами, улёгся спать, принялась тихо «скрестись» в разделяющие помещения двери. Честно сказать, я и сам перед тем, как лечь, подумывал напроситься к ней «в гости», но после насыщенного событиями дня это казалось не слишком уместным.

Рейна, как выяснилось, про уместно или неуместно не думала, а просто сделала то, что требовалось сегодня обоим."

"Сбить напряжение последних нескольких дней: торопливого марш-броска от Сежеша к Пустограду, испытания на центральной площади, ночного сражения у подножия, уничтожения лирнейским огнём отряда имперцев, возвращения в город, явления горожанам священного камня Баат, выстраивания отношений с местными стражниками и магами... Всё это следовало срочно купировать. Как психологически, так и телесно...

И мы это сделали.

Занимались любовью почти полночи.

Неистово, жадно, мучительно, до упора, пока окончательно не обессилели.

А когда Рей, пошатываясь, словно пьяная, убрела в свою комнату, я сразу же провалился в сон, без каких-либо сновидений и совершенно не нужных сейчас душевных терзаний.

«Муза». То имя, какое я дал ей по выходу из горы, подходило для Рейны как нельзя лучше. Ослепительно красивая женщина, настоящая богиня в постели, маг разума пятого уровня, она могла вдохновить на свершения абсолютно любого. Зажечь в человеке огонь или же, наоборот, пригасить и тем самым спасти его от преждевременного выгорания. Затянуть душевные раны и наполнить жизнь новыми смыслами. Направить энергию не на уничижение, а на творчество... Вот только любить она не могла заставить. В том числе, и себя. В обоих смыслах этого слова, ни в ту, ни в другую сторону...

Ворваться прямо ко мне у Балия не получилось — магическая охранная сеть не позволила.