Бездушный

У меня с этим делом было попроще — хотя бы по той причине, что с кровати вставал на пару часов позже подруги. Точь-в-точь как в известных мантрах записных феминисток, что мужикам всегда проще, а женская доля завсегда тяжелее мужской.

Я лично с этим никогда и не спорил. Наводить макияж действительно дольше, чем бриться, а если ещё и причёску добавить, и вечные терзания разума «что сегодня надеть», разница между сильным и слабым полом в размере преодолеваемых трудностей становится вообще несопоставимой...

Полностью сохранить всё в тайне нам, ясное дело, не удалось. Но если раньше на наши «невинные шалости» другие смотрели, в общем-то, снисходительно (ну, нравятся эти двое друг другу, что теперь с ними сделаешь), то сегодня, по мнению некоторых, это становилось проблемой.

На исходе первой недели нашего пребывания в Пустограде меня «отловил» Аршаф и без обиняков заявил:

— Слушай, старшой. Это конечно не моё дело, но я бы на твоём месте поостерёгся.

— Чего?

— Ну... — «вор» внезапно смутился, — того, что вы с Рей... соревнуетесь.

— В чём?

— Кто кого изведёт. Тебе-то, может, и невдомёк, но другие-то не слепые, видят. На вас на обоих уже лица нет, только тени остались. Раньше-то ладно, а что сейчас? В могилу друг друга сведёте, что тогда делать будем? Ну, в смысле, с Империей. Как её без тебя побеждать-то?

— А если без Рейны?

— Без неё тоже, — мотнул головой Аршаф. — Просто она... — он ненадолго задумался, — если что-то решила, то пока своего не добьётся, не остановится. Уж я-то знаю.

Честно сказать, его последняя фраза мне совсем не понравилась.

Даже какая-то ревность вдруг появилась...

Впрочем, как появилась, так сразу же и ушла. Мы с Рей никаких претензий друг другу не предъявляли, тем более, по поводу прошлого. Да и потом, было там что-нибудь или нет, а если и было, то с кем, и при чём тут Аршаф — какая, в сущности, разница?

Главное, что происходит здесь и сейчас. В этом мой собеседник прав на двести процентов.

И если убрать за скобки наши с Рей отношения, то здесь и сейчас ситуация складывалась, действительно, любопытная.

Как и предполагалось, беженцы из тех мест, куда добрались имперцы, появились у нас день назад. Оборванные, ограбленные, избитые, с трясущимися руками, с серыми от пережитого лицами. То, что они рассказывали, приводило горожан в ужас."

"Все земли около Пустограда в радиусе до сорока лиг Конклав объявил мятежными. Имперские войска шли по имперской провинции, как по вражеской территории, оставляя после себя пепелище. Они никого не щадили. Под нож шли мужчины, женщины, дети, домашняя живность. Дома, сады, огороды, хозяйственные постройки — всё сперва грабилось, а после уничтожалось.

Больше других, как сообщали успевшие убежать, свирепствовали имперские маги.