Бездушный

Перед четвёртой дверью их остановила дама лет тридцати с прищуренными злыми глазами.

«Шерифе́-ханым», — опознала её Алина по описанию Эрхан-бея.

«Управляет гаремом взира, пользуется его благосклонностью, но на ночь к себе он её давно уже не приглашает, — сказал про неё начальник дворцовой стражи. — Исключительно подозрительна, рунным мастерством не владеет, ненавидит мужчин, надеется когда-нибудь уговорить великого взира сделать её советницей в Великом Диване...»

— Так ты и есть та самая, ха, волшебная танцовщица, что возбуждает чресла любого мужчины, хоть старика, хоть больного, хоть умирающего? — небрежно поинтересовалась управительница гарема.

— Да, госпожа, — поклонилась беглянка. — Так говорят.

— Сними с себя покрывало.

Алина повиновалась.

Шерифе придирчиво осмотрела её со всех сторон, цокнула языком...

— Ладно, для первого раза сойдёт. Но предупреждаю. Если ты не понравишься повелителю, тебя выпорют на конюшне.

— А если понравлюсь? — неожиданно для себя вскинула подбородок Алина.

Управительница гарема презрительно фыркнула:

— Тогда твоя жизнь, девочка, превратится в настоящую сказку. Но чтобы она продлилась как можно дольше, ты должна будешь слушать умную Шерифе́, а не своих глупых родичей, возомнивших, что через тебя они ухватили богиню за её длинные косы. Понятно?

— Да, госпожа, — склонилась в поклоне Алина.

— Тогда иди, — Шерифе распахнула дверь у себя за спиной и шагнула в сторону. — Доставь нашему повелителю удовольствие... маленькая развратница...

Глава 9

«Иду с дружком, гляжу — стоят. Они стояли молча в ряд, они стояли молча в ряд — их было восемь», — известная песенка великого советского барда-актёра крутилась в моей голове, как заведённая. Хотя, блин, никто уже в ряд давно не стоял, а весьма живописно раскинулся по поляне в позициях «навзничь», «ничком» и «как брякнулся, так и валяется»."

"Их было действительно восемь, тех самых придурков, которые внезапно решили, что двое против восьми ни разу не катят. Ошиблись ребятки. Как есть, ошиблись...

— Глухо, старшой. Ничего интересного, — закончив шмонать убитых, Аршаф плюхнулся наземь рядом со мной и привалился к тому же дереву, только с другой стороны.

От раны, из-за которой он чуть не загнулся, не осталось и следа. Пластинка с иероглифической записью «исцели себя сам» сработала на «отлично». Как будто заранее знал, что их две понадобятся: себе и напарнику.

Хотя, если честно, о том, что наша «тайная миссия» начнётся настолько убийственно, не мог и предположить. Хорошо, что по старой привычке, прежде чем войти в незнакомое место, гранату туда запулил... ну, в смысле, впёрся в портал с арбалетом наперевес и без лишних раздумий разрядил его сначала в того чувака, что швырялся огнешарами, а после, вторым болтом, в лучника.