Безрассудная

Но Александр стремился убедить ее, что все видения Сибил – это чепуха, с чем Эйлис согласиться не могла.

– Ты все время втягиваешь меня в один и тот же спор, – произнесла она. – Я не хочу в нем участвовать. Сибил такая, какая она есть. Я не могу объяснить ее дар, но и не буду его отрицать. Если это вызывает у тебя тревогу, то ты сам делай свои выводы.

– Но ты не можешь ожидать, что мужчина как-то разумно или с благоговением прореагирует на предупреждение о цыплятах.

– Нет, но она чувствовала бы себя лучше. Она бы смогла научиться объяснять то, о чем говорит, чтобы дать более точное предупреждение.

– Она научилась бы объяснять? Она бы померла, если бы попыталась это сделать.

Он сказал это так энергично, что Эйлис посмотрела на него с удивлением. В его глазах она увидела все те же беспокойство и страх, что видела в первый раз, когда Александр узнал о даре Сибил, но было в них и что-то большее. Его искренне беспокоила Сибил. Александр мог долгое время не принимать правду, но он понимал, что многие признают дар Сибил, и пришел к выводу, что что-то действительно может произойти.

– Она должна научиться выражать свою мысль, чтобы иметь возможность нас предупреждать, – повторила Эйлис. – И я думаю, что не следует сразу отмахиваться от того, что она говорит. Может, у нее нет этого видения, может, она просто пересказывает обрывки чьих-то разговоров. Может, она замечает какие-то знаки, на которые большинство людей не обращает внимания. Что бы это ни было, она еще ни разу не ошиблась – ни в ощущении надвигающейся опасности, ни в определении истинной природы человека.

Александр медленно кивнул. В то, что этот ребенок мог иметь особый дар замечать какие-то знаки и по-своему интерпретировать услышанные где-то обрывки разговоров, он мог поверить. Это было куда более реально, чем предзнаменования, видения, мечты и предчувствия. Это к тому же было куда менее опасно. Александр всем сердцем хотел бы верить, что никакого предупреждения не было, однако он уже начал доверять разговорам о даре Сибил.

– Значит, ты считаешь, что нам следует дальше ехать с особыми предосторожностями? – спросил он.

– Мы и так едем со всеми предосторожностями, на какие способны, Единственное, в чем мы можем быть еще осторожнее, – это вернуться в Ратмор и остаться там.

– Нет, мы должны добраться до священника.

Эйлис кивнула, но мысленно обругала Александра за упрямство. Если бы им двигала любовь, она бы не проклинала эту поездку, но им двигали чувство долга и понятие о чести. Были времена, когда она с горечью размышляла – не запрятал ли он свои понятия о чести и долге подальше, но вслух она этих сомнений благоразумно не выражала. Если у мужчины есть понятие о чести и долге, то это хорошо. Ей лишь хотелось, чтобы причины для брака были другими.