Безымяныш

Из тридцати шести человек трое вовсе ни с кем не общаются, как тот же постоянно насупленный Ло, а ещё пара дюжин в разговорах поддерживают лишь общие темы. Зато знаю, чьи жёны — те четверо баб, что перед отплытием были уведены капитаном в отдельную каюту. У некоторых богачей — а в основном тут собраны люди небедные — есть привычка тащить своих зазноб на Землю, словно оно вовсе и не Путь, а простой переезд на новое место жительства.

Из болтливых, кто не боится рассказывать про себя, всего несколько человек, кто запомнился. Есть один не в меру горластый барон, вечно кичащийся своим мастерством в мечном бое.

Есть купец, долго тративший семена два на год, прежде чем решил, что на втором веку жизнь в Предземье ему просто наскучила. Есть не менее старый хозяин большой сыроварни, которому недавно приснился Единый, пожуривший его, что тот трусом сидит, когда настоящие мужики идут дальше. Есть трактирщик, задолжавший ростовщикам столько, что пришлось всё продать и на Землю бежать, благо возраст давно позволяет.

В свою прежнюю бытность на Муне и представить не мог, что в Предземье так много людей, разменявших свой второй век, но по разным причинам предпочитающих оставаться дома вместо того, чтобы становиться на Путь, поедая с удвоенной скоростью семена.

Труд охотника востребован, но его плодами кормятся мастера других дел. Вряд ли тут на корабле даже пятая часть пассажиров — те, кто сами добыли себе семена на охоте, а не купили.

И с бобами всё то же. Почти каждый плывущий со мной по всему троеросту достиг потолка. Когда деньги есть, то не сложно. Понимают, что не на отдых отправились. На Земле хортов нет, зато зверь опасный в таком изобилии, что только успевай бить.

По той же причине большинство отучились у мастеров бою с разными видами оружия и без оного. Подготовились, в общем. Но не все. Того же разорившегося трактирщика переезд на Землю можно сказать застал врасплох. Этот не то, что не воин совсем, так ещё и в троеросте по всем ветвям числа смешные.

Знать бы ещё, что нас ждёт впереди. Ну приплывём на Порог, ну всё отберут подчистую, что взяли с собой, ну отправят за стену… Даже наш крикливый барон ведать не ведает с чего начинается Путь, и как устроена жизнь на лоскутах. Но ничего — скоро мы всё узнаем.

— Что, Смертик, тоже подумал, что помер? — пробасил Лим, подойдя к моей койке.

Это он меня так ласково называет. Когда знакомились, я гордо представился как, Китар-Смерть. На что здоровяк улыбнулся и покачал головой.

— Какой же ты Смерть? — сказал он тогда. — Ты Смертик от силы.

Сёпа, с которым я познакомился первым, ещё посмеялся. Мол, как бы Смертик не превратил здоровячка в трупик. В тот момент мы и выяснили, насколько Лим мягкий и необидчивый. Ну а я и тем более не дуюсь на кожемяку за прозвище.