Безымяныш

Значительно больше, чем взрослых. Впрочем, день на дворе — родители всей этой босоногой орды просто могут работать.

— Давай, давай, залезаем! — торопил наших местный солдат. — Нам ещё пилить и пилить. Провозимся, до темноты не успеем.

Когда все расселись, длиннорогие быки на удивление шустро — раза в два быстрее человеческого шага — затрусили по улице, таща здоровенные повозки, куда влезло бы и больше людей, чем сейчас. Мы с Сёпой, Лимом и ещё дюжиной наших едем в одной, барон Рысин со своими прихлебателями и остальными предземцами в другой. Солдат, что командовал посадкой трясётся с нами, усевшись рядом с возницей на козлы, но спиной вперёд, лицом к нам.

— Ну что, братья предземцы, как вам начало Пути? — с улыбкой поинтересовался солдат. — Не того ожидали, да?

— Кидалово, как оно есть, — фыркнул Сёпа. — Продали какому-то петуху, как вшивых батраков.

Остальной народ, включая Лима, одобрительно загудел, соглашаясь с охотником.

— Вот-вот, — закивал наш провожатый. — Теперь знаете, что Храм — те ещё крысы. Никому толком ничего не рассказывают. Путь, Путь, Путь… А что на Земле новичкам пуд дерьма предстоит сожрать, прежде чем крепко на ноги встанешь, про то, конечно, ни слова.

Я ведь тоже с Предземья. Охотник с Бона. Когда-то собственную ватагу водил.

Оба! Наш. Вот и шанс узнать про лоскут и про полис. И, что ждёт нас, поди, тоже расскажет, раз начал открыто и даже храмовников кроет.

— Ха! Земеля! — видать, подумал о том же самом Сепан. — Так мы тоже охотники с мелким, — приобнял он меня за плечо. — Делись, что тут за дыра? Голытьба вокруг — смотреть страшно. В моей убогой деревне и то народ краше. Нам что, тоже теперь в обносках ходить с немытыми рожами, как вот эти? — ткнул он рукой в куда-то топающих вдоль обочины чумазых оборванцев.

— Куда нас вообще?

Народ в повозке, признавший право Сёпы говорить за всех, вытянул шеи и выпятил уши. Хорошо, что сижу самым первым, напротив Кузьмы и того богача, что хотел с жинкой убраться обратно в Земград. Русоволосая, красивая баба жмётся к мужу, боясь поднять глаза на царящую вокруг бедность, воплотившуюся в целый огромный город.

— Не, чумазые — это не про вас, — первым делом успокоил облегчённо вздохнувший народ солдат. — Это — пустышки. Что-то вроде батраков на всю жизнь, но с правом подняться, если очень повезёт.

Они тут в самом низу. Вы, чуть выше стоите.

— Как ты, значит, будем, — понимающе кивнул Сёпа. — Дружинники? Армия?

— Не совсем, — криво улыбнулся солдат. — Я-то свой срок уже давно отмотал. Я уже — гражданин. При правах, при имени. Меня, кстати, Матвеем звать. А вы себе клички придумывать пока начинайте, а то у старикашек фантазия бурная — так обзовут, что уши от злости отвалятся. Вы в безымянные на пять оборотов. И это не только в Архе так.