Безжалостные клятвы

Он придушенно ахнул, в шоке уставившись на Айрис. На его лице мелькнуло запоздалое понимание, что за меч она держит.

Пока он падал, меч продолжал резать и зацепил две серебряные цепочки, которые висели у него на шее под одеждой – с флейтой и железным ключом. Цепочки порвались под действием зачарованной стали и с мелодичным звоном упали на пол, а клинок продолжал резать вверх, рассекая сердце, грудину и ребра.

«Я только что убила его».

Айрис всхлипнула, но не выпустила меч. Вэл рухнул на пол, и под ним начала растекаться лужа крови. Айрис уставилась на ключ и маленькую флейту – островки в растущем красном озере. Кожа начала зудеть, к горлу подступила тошнота, во рту стало горько.

«Я только что убила человека».

– Айрис.

Она выронила меч и перешагнула через Вэла к брату.

– Ты ранена? – прохрипел он.

– Нет, – сказала Айрис, хотя ладонь горела. – Но вот ты ранен.

Сосредоточившись на брате, она отвлеклась от собственной паники. Взяв с дивана одеяло, она осторожно вытерла лицо Фореста.

– Не так плохо, как выглядит, – ответил он. – Но кто это? Чего он от тебя хотел?"

"– Один из людей Дакра.

Айрис помогла Форесту подняться на ноги, и они уставились на Вэла, не зная, что с ним делать. Оставить здесь? Похоронить где-нибудь? Сжечь?

Девушка подобрала флейту и ключ.

– Айрис, не надо!

Она не ответила, сжимая ключ, а потом потянулась за мечом и, предупреждая требования и вопросы Фореста, заговорила первой:

– Нам нельзя оставаться здесь на ночь. Нужно уходить.

«Я убила человека», – подумала она, крепко зажмурившись.

И содрогнулась, предполагая, что это убийство будет не последним.

* * *Отец Этти не удивился, когда глубокой ночью обнаружил на крыльце Айрис и Фореста. В доме горел свет, просачиваясь сквозь ставни, и Айрис стало легче от того, что она не перебудила семью подруги в такой поздний час.

Мистер Эттвуд бросил лишь один взгляд на Айрис с растрепанными волосами и мечом в ножнах за спиной и на Фореста с разбитым лицом, после чего открыл дверь пошире.

– Простите, – запыхавшись после быстрой ходьбы, проговорила Айрис. – Я… мы не знали, куда идти.

Из дома тянуло ароматами патоки и сахарного печенья, от которых Айрис чуть не упала на колени.

– Заходите, заходите, – сказал мистер Эттвуд. – Похоже, у вас тяжелая ночка, а мы только что заварили чай.

* * *– Я иногда пеку, если не спится, – сказала Этти, ставя на стол в столовой тарелку с теплым печеньем. – В Блаффе я несколько раз по ночам пекла с Марисоль, и она учила меня рецептам, которые у меня никогда не получались как надо.

Айрис улыбнулась и взяла сахарное печенье. Есть не хотелось, но в сладости, тающей на языке, было что-то такое, что словно бы вернуло ее в собственное тело. Пробило оцепенение.