Забывший имя Луны

Пусть он ничего не понимает в этом мире, пусть не умеет читать, писать, обращаться с деньгами, общаться с людьми. Пусть не имеет абсолютно никаких документов. Пусть во всем этом зависит от Алекса, пусть всегда стоит за его спиной, готовый в случае необходимости эту спину прикрыть. Потому что Алекс – это его благодетель, его жизнь, его солнце, податель всех благ и милостей…

Ведь подумай – в чем-то это гениально: вырастить собственную тень, получеловека, преданного тебе и в силу обстоятельств, и на более глубоком, рефлекторном уровне…

– Идея славная, только с Придурком не выгорит, – решительно сказал Боян, прихлопнув ладонями по тощим коленям.

 – Ошибся тут Алекс, просчитался.

– Просчитался? Ты так думаешь? – живо переспросил Тимоти. – Почему?

– Не знаю, как сказать. Чувствую. Если бы он его из подземелья взял, как того парнишку, про которого ты говорил, тогда, может и прошло бы. А сейчас – нет. Придурок не помнит ничего – тут я ему верю, но за ним стоит что-то. Не пустой он лист, и жизнь его лесная, и то, что до этого было, все это в нем есть. Опоздал Алекс, не выйдет у него ничего."

"– Да, Придурок это не tabula rasa, – согласился Тимоти.

 – Но сейчас он живет здесь, в городе, с Алексом, а все эти его знания и навыки, о которых ты говоришь, они даже не в уме у него, а где-то в подкорке. Откуда ты знаешь…

– Не знаю – чувствую, – перебил Тимоти Боян.

В коридоре Кешка старательно налетел на стул, уронил его и, тщательно подбирая слова, выругался матом.

– Опять меня нет – лампочка гореть нет! – весело сказал он, входя в комнату.

Дура из под стола с визгом метнулась ему навстречу и заскребла лапами по новым, необмявшимся еще джинсам.

* * *Новая жизнь, как это принято у людей Города, началась с новой одежды.

Но еще раньше Кешку ждало другое, более суровое испытание. Ему предстояло научиться ездить в железных коробках – машинах. Когда в первый раз скрючился он на плюшевом сиденье, и причудливой формы дверца захлопнулась за ним, Кешка испытал почти непреодолимое желание шибануть одновременно локтем и внешней поверхностью ступни, как учил его Виталий, по обитой чем-то мягким стенке, выбить что ни попадя и выскочить из этой ловушки на колесах наружу, на свежий воздух. Ну, конечно, переборол себя, закусил чуть не до крови губу, усидел. А как тронулись с места, так просто глаза зажмурил и не открывал, пока не привык.

Вскоре пообвык, отказывался только пристегиваться ремнями, которые вовсе лишали свободы и надежды выбраться, ездил только на заднем сиденье. Алекс не возражал.

Научился мыться шампунем – разноцветной, остропахнущей, ленивой водой, и сразу понял – теперь он тоже принадлежит к чистым и опасным. Ездит в железных коробках, пахнет обманными запахами.

Одежду подобрали быстро.