Забывший имя Луны

Оставалась общественная жизнь, которая, как ни крути, давала массу материала для любого вида творчества. Нужна была позиция . Несмотря на заработки в коммерческих структурах, дядя Петя всегда осознавал себя истинным потомственным гегемоном и пролетарием. Повинуясь классовому чутью, которое, как известно, никогда не врет, бывший кровельщик вступил в одну из коммунистических партий и начал писать остросоциальные стихи. Свои опусы он предлагал в различные периодические издания, но ни одна, даже самая радикальная газета опубликовать их пока не решилась.

Редакторы, однако, ободряли дядю Петю, говорили, чтоб он не терял надежду, совершенствовал свое мастерство и побольше читал поэтической классики. Дядя Петя прочел полное собрание сочинений Маяковского, как самого классово близкого поэта, и начал говорить лесенкой, окончательно потеряв дар обычной, непоэтической речи. Тогда кто-то из редакторов посоветовал бедолаге потолочься в сегодняшней поэтической среде, чтобы раскрепостить мозги и язык. Так дядя Петя оказался в сквоте.

Леша Зеленый, главный объект дяди петиных домогательств, боялся его как огня, и прятался от него в самых дальних углах сквота, стараясь стать как можно незаметней. Но неугомонный дядя Петя извлекал несчастного поэта из любого угла и, приперев его к стенке, начинал:

– Вот послушай, как я написал. Называется – «Казино».

А казино закрывается заполночь. И всякая туда съезжается сволочь…

Леша морщился как от зубной боли, и пытался объяснить дяде Пете, что так именно написать никак нельзя, потому что даже если в слове «заполночь» использовать простонародную форму с ударением на последнем слоге, то все равно в слове «сволочь» ударение в любом случае падает на первый слог и потому никакой рифмы не получается…

Дядя Петя обрывал лепетание поэта резким кинематографическим жестом и рявкал:

– Ты не крути, ты мне по сути скажи! По сути – правильно?

Леша бледнел и старался увернуться.

По утрам он жаловался насельникам, что ему все время снится один и тот же сон: дядя Петя в кожанке и с маузером гоняется за ним и грозит пристрелить, если он, Леша, не включит его, дяди петины, стихи в антологию российской поэзии. Леша просил совета, но никто ничем не мог ему помочь, и только конформист Ромашевский, почитывавший на досуге Фрейда и Кастанеду, дал совет простой и радикальный: плюнь и включи!

– Как это?! – не на шутку изумился Леша.

– А вот так! – припечатал Ромашевский и прочел коротенькую, минут на 40, лекцию об управляемых сновидениях.