Забывший имя Луны

Поэтому я быстренько сочинила и рассказала Вадиму историю о том, что в детстве я мечтала стать космонавтом, как Валентина Терешкова, обливалась холодной водой, чтобы закалить свой дух, и вследствие этого часто болела воспалением среднего уха. А однажды даже смастерила космическую ракету из старой водопроводной трубы, карбида, бабушкиного нитроглицерина, магниевых опилок и елочных хлопушек, но она взорвалась прямо на стапелях, и отвалившаяся часть выбила мне передний зуб, поэтому у меня теперь вместо одного переднего зуба коронка, сделанная еще при социализме. И вот ведь, умели делать ничуть не хуже… На этом я решила, что адекватная мера интимности достигнута, и замолчала, предоставив Вадиму самому поддерживать разговор.

Джо Дассен все пел, Вадим немножко подумал и, к моему ужасу, заговорил «об умном». Хуже разговоров «об умном» в нашей образованческой среде могут быть только разговоры «об искусстве».

( – Мы вот недавно новый альбом Рубенса приобрели. Там и биография его есть, и про каждую картину отдельно написано. Очень познавательно. Показать?

– Конечно, покажите!

…..

– Да, все-таки у Рубенса такие странные представления о красоте… Ну посмотрите, какие они все жирные…

– Но тогда все такие были!

– Не скажите, не скажите, всякие были. Это ему лично такие нравились. Вот он таких и рисовал.

– Я бы так сказал, что у них у всех просто целлюлит в последней стадии – и все. Наверное, от нездорового питания…)

Неуклонно памятуя о моем историческом образовании, Вадим рассказал мне о том, что масонские ложи, по его мнению, ведут свою биографию непосредственно от древних орфиков, а Сергий Радонежский, скорее всего, был тамплиером не то по происхождению, не то по убеждениям. Вроде бы он выдвигал еще и другие, не менее смелые гипотезы, и даже их как-то обосновывал, но мне все это казалось какой-то дурной пародией на наши юношеские игры, и я почти не слушала. Если бы он говорил о сопротивлении материалов или какой-то другой теме их проектного института, о дураках-начальниках, экономическом кризисе, поломках машины, стерве-жене или сволочах-детях я, наверное, слушала бы более внимательно. Потому что во всех вышеупомянутых темах все-таки живет сам человек, таким, какой он есть. А все эти игры ума кажутся мне в последние годы придуманными лишь для того, чтобы что-то такое доказать себе… или другим… а впрочем, какая разница!

– Вы все молчите, – заметил, наконец, мой умный кавалер. – Вы не согласны со мной? У вас другой взгляд на эти проблемы? Или вам это просто неинтересно? Я вам надоел?

– Нет, нет, во всем этом, несомненно, есть какой-то смысл.