Забывший имя Луны

Когда-то его звали Кешкой, но сам он давно забыл об этом…

…

Где-то в последней трети рассказа Олег вскочил с дивана и забегал по комнате, вцепившись руками в волосы и напоминая несколько увеличенного в размерах ученого из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». Приключенческая, лирическая и естественно-научная часть кешкиной истории, как и следовало ожидать, не произвели на него никакого впечатления.

– Крест Евфросинии Полоцкой! В руках каких-то богомольных воров и слабоумных мальчиков! – громко восклицал Олег. – Это же с ума сойти можно! Дикость! Надо немедленно…

– Никто не знает, в чьих руках крест сейчас, – уточнила я. – Скорее всего по прежнему ни в чьих, ибо утаить такую находку весьма трудно. После того, как крест пропал из оккупированного немцами Могилева, его никто и никогда не видел. Но мальчик Кешка с его уснувшей памятью – это потенциальный живой ключ к кресту."

"– Вот что, – подумав, заявил Олег. – Твои папки пропали неизвестно куда и быстро найти их вряд ли удастся. Промедление же в этом деле смерти подобно. Так что вы со своей Ленкой пока гадайте, куда мог подеваться мальчик, и старайтесь отыскать его следы, а я немедленно иду в архивы, попытаюсь найти какие-нибудь подробности об исчезновении креста…

– Тебя не пустят в архив. Ты – гражданин Мексики, иностранец.

– У меня двойное гражданство. К тому же у вас сейчас абсолютно все можно сделать за деньги. Слава Богу, валюта у меня еще есть.

– «У вас…?» – переспросила я. Олег меня не услышал.

– Позвоню коллегам в Могилев, в Москву, в Полоцк, в Германию, наконец, – бормотал он себе под нос. – Если я только заикнусь, что есть след креста Евфросинии, все европейские историки землю носом рыть станут…

– Ты понял, что этим же вопросом с недавних пор интересуется ФСБ?

– Понял, конечно. Неплохо было бы с этим твоим Вадимом встретиться…

– Зачем?! – изумилась я.

– Как зачем?! – в свою очередь удивился Олег. – Обменяться информацией.

«Неужели Мексика настолько демократическая страна?» – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Сведения, собранные Олегом в архивах и записанные Анджеликой с его слов.Предупреждение, которое оставил мастер Богша, изготовивший крест:

« А кто же осмелится на такое (вынести, украсть или продать крест из Полоцкого Софийского собора – прим. авт.)… либо князь, либо епископ, либо игуменья, либо другой какой человек, да будет на нем это проклятие.»

После Октябрьской революции реликвия была вынесена из собора, хранилась в финотделах, в музейных запасниках, в кабинетах служащих НКВД. Перед самой войной оказалась в бронированной комнате-сейфе Могилевского обкома партии.