Блондинка и брюнетка в поисках приключений

Рядом со мной дрожала всем телом и еле слышно поскуливала Настасья.

– Теперь ты слышала? Теперь ты понимаешь, что я не вру?! Мира, мы же можем умереть!!!

– Замолчи! – потребовала я и, выдернув из ее похолодевших от ужаса пальцев фонарик, вскочила с кровати.

Тусклое оранжевое пятнышко фонаря не имело никакого смысла в борьбе с вязкой бархатной темнотой. Блеклый лоскуток света выхватывал из темени то кусочек старинной бронзовой рамы для картин, то изъеденную молью штору, то облепленный восковыми потеками подсвечник. Самое странное: я даже не могла точно определить, откуда доносится этот подозрительный скрип, который с каждой секундой становился все громче, будто бы к нашей спальне приближалось нечто… нечто, во что мне до сих пор верилось слабо.

Настасья вскочила с кровати и схватила первое, что ей попалось под руку, – черную от копоти каминную кочергу.

– Я не сдамся без боя, – стуча зубами, пообещала она.

– А может быть, это кошка? – Я пыталась ухватиться за последнюю соломинку.

– Ага, ты помнишь, что сказал Валерий? У МакДоннела аллергия, вряд ли он стал бы держать дома животное, – припечатала Настасья.

Я отступила к стене, подальше от страшного приближающегося скрипа. Пятилась до тех пор, пока спиной не почувствовала спасительную твердь.

– Все нормально, – прошептала я, скорее, для самоуспокоения, потому что успокоить Настасью не представлялось возможным: нервная дрожь мелкой рябью сотрясала спокойное озеро ее тела.

Скрип затих, и теперь, в тишине, мне казалось, что он был надуманным и нереальным. Померещилось. Почудилось. Наверное, от ветра брюзгливо заворчала одна из старых яблонь в саду – вот и все.

– Ты права, – с некоторым сомнением пробормотала Настасья. Мне было видно, что, положив кочергу на туалетный столик, она разминает похолодевшие от волнения пальцы рук."

"Выключив фонарик, я успокоила дыхание и хотела нырнуть в теплую одеяльную пещерку, чтобы провести остаток ночи за просмотром беспокойного сна, и в этот момент… в этот момент вдруг случилось нечто, заставившее мое сердце выпрыгнуть из груди, совершив акробатический кульбит, и забиться где-то в области щитовидной железы. Арктический холод, нагрянувший изнутри, мгновенно превратил мою кровь в ледяные кристаллы.

От ужаса и переизбытка адреналина я пошевелиться не могла. А Настасья ничего не знала – она, постепенно приходя в себя, одернула кокетливую кружевную ночнушку, лениво зевнула и села на кровать, намереваясь успокоить сознание и тело. В полуметре от меня, на расстоянии вытянутой руки, моя лучшая подруга спокойно собиралась отойти ко сну.

А я стояла ни жива ни мертва и не знала, что делать, – липкий страх сковал мои мысли ржавыми цепями.