Боец 3. Лихие 90-е

— Скажи спасибо моему бывшему ученику, который теперь работает в ментовке и по старой дружбе сделал вид, что этой улики там не было. Да, что ты так на меня смотришь, Карен вызвал ментов, — Степаныч развел руками. — Ты хоть на секунду можешь представить, что если бы я отнес это кольцо нашим боссам, то мы бы с тобой вот так мило не разговаривали?

Я кивнул. Спорить с этим было бы просто глупо.

— Спасибо, тренер.

— Ты не обольщайся, тут не пахнет милосердием, Боец. Если бы я не видел в тебе потенциал, что ты можешь выиграть турнир, а нашим сейчас это очень важно, жалеть бы я тебя не стал. Ты ослушался старших, такие вещи должны жестко пресекаться. К тому же, попади это кольцо к Карену, оно бы стало основой для предъявы, а Демид делает все возможное, чтобы не дать конфликту разжечься до того, как пройдет турнир, на котором он перетрет с московскими. Ты Игореши борцов позвал, да?

Я промолчал, но молчание было нагляднее любого ответа. Степаныч тяжело вздохнул, причитая что-то вроде: «ой дурачки молодые». Потом усмехнулся собственным мыслям.

— Ладно расслабься, тебе повезло — армяне думают, что на них наехали тимошевские… сейчас у Карена кипишь, думает, что с этим делать. Или погоди… чего ты так на меня смотришь с прищуром? Ты что ли эту хрень им втер?

— Может быть, — я не стал отрицать.

— В общем, Боец, и на старуху бывает проруха. Я сделаю вид, что не в курсе, — тренер вернул мне кольцо. — Но учитывая, что Карен крайне зол и с ментами на короткой ноге, велик шанс, что он и сам найдет виноватых, когда поймет, что тимошевские тут не при чем. И тогда если виноватых не найдут, то назначат, потому что мой ученик затер все следы, которые вы там наоставляли. Кого армяне выберут в виновники — в свете событий, думаю, понятно?

Я кивнул — куда уж яснее.

— М-да котелок у тебя варит, пацан. Ты же говнюк такой в моменте напряжение между кладбищенскими и вокзальными разрядил. Но! — тренер поднял указательный палец. — Свой единственный шанс ты израсходовал, по второму кругу сбрасывать с твой шеи петлю не стану. Я не идиот, чтобы так по-крупному подставляться. Хочу, чтобы ты глядя мне в глаза пообещал, что больше такого не повторится.

— Если для этого не будет действительно веских причин, — спокойно ответил я, не желая обещать невозможное.

— А на этот раз они были? — хмыкнул тренер. — Веские причины, в смысле. Из-за чего вообще начался весь сыр-бор?

Он действительно хотел это знать, и уж эту правду, хоть в обрубленном виде, я должен был ему дать.

— Они обидели тех людей, которые мне дороги, но главное, что они начали меня искать, тренер.

— Это вокзальная проститутка тебе дорога? — насупился Степаныч. — Ох, горячишься ты, пацан.

Я поднял бровь.

— Ее Алина зовут.