Боги, пиво и дурак. Том 7

Но все равно, как вернусь в Вышгород, сделаю ей бочонок самого вкусного эля и отнесу в храм!

— Пошли, — сказал я Альбе и принялся карабкаться вверх, цепляясь за паутину.

Поднявшись на стену, я припал к ней животом и по-быстрому осмотрелся."

"В крепости сверкали конструкты. Вокруг творилось что-то безумное: воины бились, трупы — кровоточили, пауки копошились в растаявшей грязи внутреннего двора. Дым ел глаза, а Арахна — какого-то лысого мужика в вычурных доспехах.

Просто отлично.

Почти в самом центре двора зияла двухметровая воронка — это из нее и валил черный смрад.

Въездные ворота и часть стены просто отсутствовали — вместо них висела дымовая завеса, из которой с радостными воплями один за другим в крепость вбегали солдаты Георга.

А ближе к тюремному корпусу виднелась клетка с начертаниями на металлических подвесках, закрепленных по углам. И в ней сладко спал наш медведь, развалившись на спине.

Тут до меня добрался Альба.

Пора было двигаться дальше. Я бесшумно соскользнул по паутине вниз и метнулся вдоль стены к клетке.

— Та’ки! — полушепотом позвал я, отпирая задвижки.

 — Эй, давай просыпайся!

Медведь приоткрыл один глаз, посмотрел на меня — и продолжил спать.

— Давай вылезай уже! — возмутился я, и, сунув руку в клетку, принялся толкать лежебоку.

Медведь очнулся, Заворчал. Приподнялся. А потом приподнял хвост и… прогадился. Прямо у меня на глазах. Как самая последняя скотина!

— Ты совсем, что ли, одичал за решеткой? Гадить-то на людях!

Но Та’ки моя лекция была глубоко до лампочки. Он почесал себе брюхо и принялся вылизываться.

И только тут до меня дошло.

Наш панда действительно был просто пандой! Божественной, конечно, но все равно лишенной человеческого разума. Ведь человеческая сущность наставника сейчас дремала в истерзанном теле в подземелье!

Твою жеж мать.

И как мне теперь совладать со зверюгой? Он же никуда со мной не пойдет, а так и будет спать, гадить и лизать себе зад!

Хотя…

Присев возле клетки, я закрыл глаза и мысленно представил себе любимые дурманные стебли, которые Та’ки жрал целыми днями.

Пожалуйста, пусть мне и в этот раз повезет! Конечно, везение не бывает вечным, и очень скоро мне прилетит такой откат, что я, небось, неделю буду сидеть в комнате, обитой одеялами, чтобы не убиться на смерть на ровном месте.

Но прямо сейчас мне должно повезти. Ради всех нас, ради «Грифа»! Потому что какой мы «Гриф» без пьяного Та’ки?

Я повторил возникший перед глазами символ…

И тут в глазах у меня потемнело. В ушах невыносимо громко застучал пульс. В груди все как будто каменной плитой придавило, не вдохнуть, не выдохнуть.

Господи, только не это.