Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

Что только там не практиковали! Начиная с людоедства и заканчивая медитацией и полным отказом от пищи… Методом проб и ошибок люди научились накапливать в себе крохи подобной энергии и истончать тела, чтобы не держать свет в глиняном горшке. Чтобы он мог светить. Чтобы видеть то, что вокруг, и влиять на тех, кто рядом… — голос Бельского звучал негромко и расслабленно, будто он пересказывал древнюю легенду своим правнукам на ночь. Иногда его дыхание сбивалось, и тогда он останавливался, чтобы отдохнуть, и в тишине звучал хрипловатый присвист, вырывающийся из его груди. Вот и сейчас он приостановился, чтобы отдышаться, и продолжил: — Это был успех. Но он требовал очень строгой аскетичной жизни, а отдача в конечном счете оказывалась не так уж велика по сравнению с теми чудесами, что могли творить гости из вашего мира. А потом пришел первый и истинный пророк Эреба… Он научил нас привлекать и удерживать стражей. Ведь эти сущности, как оказалось, по своей сути — порождения тени и мрака. Некоторых удалось даже приручить. Это был опыт, изменивший многое… Воистину бесценные знания. Например, о том, как можно передавать энергию по наследству. Первый пророк думал, что местные люди — как дети… Как же он ошибался. И когда среди его последователей произошел раскол, самые талантливые и целеустремленные из них наглядно показали наставнику, как можно подкорректировать ритуал. И что есть способы получить энергию из другой сущности даже вопреки его желанию. Думаю, он очень удивился, когда увидел первый в истории кровавый подвал, построенный учениками для своего учителя. Увы! Люди во все века не стеснялись убивать пророков…

Я напрягся. Невольно вспомнил, как в некоторых племенах индейцев сильных воинов пожирали после жертвоприношения, чтобы якобы стать такими же сильными и храбрыми. Уж не мечтает ли этот божий одуванчик схомячить нас за обе щеки?

— Мне кажется, — сказал я, буравя старика пристальным взглядом. — Вы уже поняли, что никто из нас к вам на блюдо по доброй воле не полезет.

— Что вы, — отмахнулся Бельский, перебив меня. — Помилуйте. Если бы я хотел вас… употребить, разве я стал бы возиться со всем этим? — он сделал неопределенный жест рукой, указывая на пространство вокруг. — Я просто сообщил бы о вас бывшим коллегам, мы объединили бы силы и уже к завтрашнему дню вы все, скорее всего, оказались бы в кровавом подвале. Но мне это не интересно.

Я хотел было возразить, что тут еще бабушка… то есть, Фортуна, надвое сказала, кто и где оказался бы к завтрашнему дню. Но вместо этого спросил:

— Почему?

— Потому что я умираю.

— Вы хотите, чтобы я исцелила вас? — спросила Деметра.

Старик перевел на нее взгляд. Слабо улыбнулся.

— Хорошее предложение. Заманчивое. Но, к сожалению, бесперспективное.