Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

Обернувшись, крикнул:

— Макс, возьми еще человек шесть и выдвигайтесь сюда! Всем остальным оставаться на местах!

И мы пошли к вратам.

У меня от волнения сердце зашлось в груди. Ускоряя шаг, я приблизился к трепетной сияющей пленке, протянувшейся на много метров вверх.

Обернулся к Зорину.

— Подведите их ближе, — негромко сказал я. — И не мешкайте, у нас будет всего пара секунд. Кто не успел, тот опоздал.

Я поднес руку к вратам, и от этого прикосновения все зеркало перехода вспыхнуло, как солома от факела.

В груди что-то болезненно заныло, зашевелилось, толкаясь в ребра. Похоже, мой чужой тоже почуял близость родного дома.

Я окинул быстрым взглядом всех своих.

Демка улыбалась. Янус держал на руках завернутую в простыню Фортуну. Самеди застыл в ожидании, нетерпеливо поблескивая огоньками глаз.

И только Фемида старалась не смотреть на меня. Взгляд ее был устремлен вниз, щеки побледнели.

Убедившись, что можно начинать, я двинулся в обжигающее сияние и, раскорячившись в положении одна нога здесь-другая там громко крикнул:

— Сейчас!..

Первой в сияние нырнула Деметра. Следом шагнул Янус с Фортуной.

— Скорей!.. — прохрипел я, чувствуя, как меня начинает тянуть в разные стороны.

И тут Фемида, вырвавшись из рук своих конвоиров, бросилась обратно к машинам.

— Куда?! — проорал Зорин.

Его бойцы, оставленные у машин, недоумевающе зашевелились, переглядываясь между собой.

Барон, пригибаясь к земле, метнулся следом за богиней.

Им навстречу, выступая в качестве щитов, выкатились наши мерседесы.

Фемида подскочила к машине, из открытого окна которой все еще доносился детский рев. И, распахнув дверцу, схватила умолкнувшего Бельского на руки.

Вот дура, прости господи!

Стиснув зубы, я уже почти орал. Плед упал к ногам, тонкая рубашка развевалась почти как юбка Мэрилин Монро в известном кадре. Та сторона начинала затягивать меня внутрь, сияние врат нестерпимо жгло.

Махнув рукой, Зорин со своей командой ломанулся в портал.

И тогда оставшиеся бойцы враз поняли, что же происходит на самом деле."

"Крики смешались с матом и звуком выстрелов. Бойцы рванули в нашу сторону. Барон, прикрывая Фемиду, потащил ее за собой, выхватив из рук ребенка.

— Пригнитесь, пригнитесь! — кричал он богине.

Она вскрикнула, хватаясь за раненое плечо. И снова вскрикнула…

— Терпеть, светлейшая донна, терпеть! — хрипло проорал Самеди, волоча ее к вратам и еще больше ускоряясь.

Миг — и мы все дружно, одним комком вывалились в сияние, оставляя за спиной и стрелков, и машины, и весь их мир.

Переход был долгим. Не просто длительным, а невыносимо тягучим — почти как в тот раз, когда Сотот не хотел нас впускать в свою пещеру. Я даже начал думать, что мы все застряли где-то между мирами.

Но потом, наконец, сияние угасло, и я вывалился из зеркала перехода.