Боярышня Дуняша

Переделала, конечно, чтобы соответствовало времени и даже сама увлеклась, но волнение по поводу завтрашнего похода в разбойный приказ никуда не делось. И так она переволновалась, что утром следующего дня ей было уже всё равно.

— Ты ничего не бойся, — напутствовал дед. — Я боярину Кошкину весточку послал, что мы идём к Репешку. Он и сынок его за нашу семью радеет, а Евпраксия Елизаровна сразу сказала, что не даст тебя в обиду ни при каких обстоятельствах.

Еремей воодушевленно потряс кулаком, вспомнив лицо боярыни Кошкиной и пояснил внучке:

— Ух, как она осерчала на Марию Ярославну, когда ей донесли, что она словно змея в лицо тебе шипела, а ты после слегла.

Так что ничего не бойся маленькая моя.

— Я не боюсь, деда, — звонко ответила Дуняша.

— Ну и молодец, — похвалил он её.

Кошкины не могли выступить открыто против княгини, но запустили слух о том, что старая Ярославна скорбна умом. Придали её черному замыслу размах и выходило, что она не только невестку надумали извести, а хотела оставить Иван Иваныча сиротой, чтобы угнетать его дух и сызмальства подчинять себе, а теперь ещё нападает на маленькую Дуняшку, которую многие москвичи знали.

Гораздо тише вспоминали о том, как несколько лет тому назад целиком вырезали боярские рода вместе со служившими им боярскими детьми*, якобы заподозренных в измене!

Расправа тогда произошла стремительно и неожиданно, но все знали, что Иван Васильевич чрезвычайно осторожен и не склонен к быстрому принятию решений, тем более, когда отыграть назад невозможно. И вот тут возникали вопросики, от него ли карающая буря прилетела или княгиня-мать постаралась?"

"Но заканчивались проплачиваемые Кошкиными сплетни неизменно в том ключе, что небезопасно посылать детей в княжеский терем, пока безумная старуха сидит там.

Еремей подхватил внучку на руки и донёс её до приказной избы, чтобы девочка не намочила ноги. Он бы не выпустил её из рук и в этом заведении, но она сама дёрнулась, едва он дошёл до низкой двери.

— Не волнуйся, деда, — шепнула она, привычно погладив его по заросшей щеке.

Он чуть не повернул обратно, растрогавшись. Она ещё младенчиком так делала! А он её ведет в разбойный приказ…

Дуня с любопытством вертела головой, стараясь ничего не упустить.

Снаружи приказ выглядел громоздкой избой, притулившийся одной стеной к складу, а на деле изба стояла над старыми подвалами и ходами, пронизывающими весь кремлевский двор и соединялась не только с сараюшкой, но и башней.

Дед быстро прошёл небольшие сени при входе, где помещалась бочка с водой и дрова, ступил в просторную горницу с писцами. Все были заняты делом, но поклон обозначили и продолжили разбирать свитки да берестяные листы.