Боярышня Дуняша

Очень хотелось проверить сладость этой массы, но не довелось.

— Дуняша, что ты застыла? — вырвала её из размышлений Аграфена. — Проходи, осмотрись. Здесь тебе творить! — вновь засияла улыбкой родственница. — Мы с сёстрами посовещались и решили, что лики святых тебе нельзя писать. Всё же ты даже не послушница, а вот орнаментум из цветов…

Дуня свела брови, соображая, что Аграфена использовала латинское слово, говоря об орнаменте. Монахиня заметила её усилия и попыталась объяснить, что такое орнамент.

— Я знаю, что это, но откуда ты…

— А, — не дослушав, махнула она рукой, — нас с сестрой в детстве многому учили.

Родители думали выдать нас за нарочитых мужей, да только вятшие берут жен по себе.

Аграфена задорно улыбнулась и махнула пухлой ладошкой, отсылая прочь чаяния из детства. Дуня понимающе кивнула, соглашаясь, что жизнь складывается совсем не так, как мечтается ребенком.

— Зато здесь пригодилось нам с Анастасией знание языков и умение читать иноземные книги. Я тебе потом как-нибудь расскажу о нашей семье, если захочешь. Сейчас важно определиться с росписью, — Аграфена обвела рукой помещение и вопросительно посмотрела на Дуню.

— Я сегодня же изображу на бумаге, какой вижу трапезную, и только получив одобрение, приступлю к большой работе, — поспешила успокоить её Дуня.

— Видишь?"

"— Угу, я как вошла, то сразу увидела её такой, какой она должна быть.

— Хм, надо же!.. — Аграфена забавно округлила рот и прижала руки к груди.

Дуня смутилась, сообразив, что её слова можно воспринять, как заявку на общение с высшими силами, а не элементарное озарение художника, которое можно поменять в соответствие с пожеланием заказчика.

— Только мне потребуется большой белый лист бумаги, а потом краски для росписи стен. Я с собой ничего не привезла… мы ж недавно горели…

— Насчет бумаги и красок не беспокойся, — всплеснула руками Аграфена, — а сейчас тебе свинцовую палочку дать? Или угольком обойдешься?

— Эскиз я сделаю восковыми палочками, — пояснила Дуняша. — Только у меня не все цвета есть, но думаю, что их достаточно. Всё же здесь не княжеский терем, и яркостью, как и богатством, кичиться неуместно.

Это был самый спорный момент. Дуне нравилось сочетать спокойные цвета или использовать всего один-два цвета, но со множеством их оттенков. Душа бунтовала против пестроты и ярких красок, но именно насыщенный цветом рисунок считался дорогим и красивым.

Аграфена внимательно слушала и пусть с небольшим сомнением, но покивала, выражая согласие и Дуня немного успокоилась.

Она залпом допила молоко и, оживившись, начала рассказывать о том, что задумала.