Боярышня Дуняша

Одновременно с земельными работами исполнялся Дунин заказ на подпорки для душистого горошка, фасоли* и хмеля. Как раз сейчас они сохли после пропитки маслом, прислонённые к стенам монастыря.

Дуняша была счастлива, видя энтузиазм вовлечённых в благоустройство двора людей. Она не ожидала, что её идею о красоте воспримут столь благожелательно.

А тут даже паломники задерживались, чтобы помочь. Они сначала подолгу стояли возле выставленного деревянного щита с приколотым на него Дуниным рисунком, слушали объяснения старенькой монахини, поставленной специально для этого.

Дуняша сделала ещё несколько эскизов, изобразив каким будет двор, когда все телеги беженцев встанут по своим местам и нарисовала будущую трапезную. Всё это тоже повесили на щит.

А людям дивно было слушать про красоту, к которой тянется душа, и что её можно попытаться создать вокруг себя. Старая монахиня говорила и кто-то хмурил брови, пытался спорить, что глупость всё это, но большинство шло ровнять будущие дорожки, возить песочек, камешки, копать, полоть, поливать, а перед глазами у них оставался рисунок того, что вскоре будет, и не оставляло чувство причастности к творимой красоте.

Работали не чинясь, сами себе удивляясь.

А когда гончар доставил во двор поилку для птиц, то многие добровольные работники стали караулить прилетавших птичек, наблюдать за их суетой и считать благословением увиденное.

Никогда ещё на территории монастыря не было столько улыбающихся людей.

В трапезной работа тоже продвигалась. Сначала Дуняша попросила побелить стены, а пока шли подготовительные работы, приступила к вырезанию необходимых трафаретов и уже на этом этапе воспользовалась помощницами.

Игуменья выделила наиболее способных послушниц, мечтающих впоследствии переписывать книги и перерисовывать рисунки. Они внимательно наблюдали за Дуней, что бы она ни делала и учились. Будущие переписчицы даже не предполагали, что прежде чем боярышня возьмет кисть в руку и, помолясь, начнет творить, она потратит столько времени на скучную подготовку: выравнивание и побелка, трафареты и разметка на стене.

Где же творчество? Где состояние вдохновения? Они не понимали."

"А Дуня учила их скрупулезно смешивать ингредиенты и аккуратно прикладывать трафареты, чтобы набить рисунок.

Это было интересно, и послушницы всё запоминали, но не было в этом полета души. Девушкам казалось, что невозможно создать красоту без перехода души на какой-то иной уровень и сами себе навязывали посты, но их маленькая наставница лишь пожимала плечиками и говорила, что труд при учении скучен, зато плод от учения будет вкусен.

А Дуняша, окрылённая быстрым воплощением своих замыслов, не знала удержу.