Боярышня Дуняша
Душа Антонины заметалась.— …но разве можно в прошлом что-то менять? — вырвалось у неё.— Это твоя задача, а об остальном не думай.— Но…
Далее Милослава вышла во двор, где с равнодушным видом раздала повседневные указания и с долей удивления посмотрела на не дающих закрыть ворота людей.
— Где ведьма-то? — стали спрашивать её.
— Какая ведьма? Вы что белены объелись?
— Так кричали, что ведьму нашли…
— Знать не знаю, ведать не ведаю! Должно быть лазутчик какой матушку караулил и хулу крикнул? Подобру-поздорову ли она отбыла?
— Да! Токмо никого не благословила!
— Значит дела у неё были. Гришка, закрывай ворота, а то не дай бог к нам чужак злокозненный проберется!
Милослава вернулась в дом и кивком дала понять, что успокоила народ, а дальше уже дело Евпраксии Елизаровны.
— Жду завтра дочерей твоих у себя. Пусть вместе с племянницами моими рукодельничают, всё веселее им будет, — произнесла боярыня и Милослава низко поклонилась вместе с девочками.
Доронина понимала, что Кошкина собирается искать сторонников и Маше с Дуней надо будет показать себя. Она боялась думать какие последствия будут после случившейся свары, боялась того, что скажет Еремей Профыч и молилась, чтобы поскорее вернулся домой муж с княжьей службы.
Дуняша долго молчала после ухода Евпраксии Елизаровны, наблюдая за метаниями мамы и поникшей Машей. Ей хотелось признаться, что это она накануне рассказала сестре страшную сказку про ведьму, но её признание никому не поможет.
Дуня думала предостеречь Машу от льстивых слов и лживых улыбок. Слава сестры, как искусницы росла и она многим девушкам стала интересна. Машу стали приглашать в другие боярские дома, но дед редко когда давал разрешение на выход.
Вот Дуня и постаралась в виде сказки донести до сестры мысль, что не надо верить ласковым речам приглашающих, потому что у их радушия есть умысел иначе бы мама и дед не были против девичьих посиделок.
Дуняша помнила из прошлой жизни свои детские впечатления от впервые услышанной страшной сказки и ей казалось, что хоть Маша и напугается, но будет это с долей восторга, как у неё… и вроде, так и было… но как же она ошиблась с выбором сказки!
Или не ошиблась? Ведь игуменья забирала у них с Машкой будущее, выдавая своё радение за заботу, а её лицо действительно исказилось в отталкивающей гримасе.
На следующий день дед подробно расспросил Марию о произошедшем, потом с ней долго говорил отец Варфоломей, но девочка всё валила на свет в оконце и свою впечатлительность.














