Агония

Что-то мелькало неясной тенью, но пелена перед глазами была такой плотной, что хотелось разгрести ее руками. И такая же стояла вокруг тишина. Плотная и странная. Как будто картинку включили, а звук забыли.

От вкуса крови во рту девушку слегка подташнивало. Она повертела головой, проверяя, в состоянии ли двигаться, и шевельнула губами:

— Вадим… — Но голоса своего не услышала.

Зато уже увидела. Его. Шамрая. Это он неясно мелькал перед глазами. И двигался так быстро, что не сразу получилось сфокусировать на нем взгляд.

Он бил Реймана. Он его убивал!

По-другому не скажешь.

Придавив коленом к полу, забивал до смерти. Безжалостно. Беспощадно.

Или уже забил…"

"Никогда в жизни Чарушина не забудет эту картину. Никогда, наверное, не сотрется этот кадр из ее памяти. Влад не сопротивлялся, даже не трепыхался и не хрипел, безвольно принимая обрушивающиеся на него мощные удары.

И смотреть тошно, и не смотреть — невозможно. Как на раздавленную птицу или сбитое животное.

— Вадим… — снова позвав, попыталась встать, но, не удержавшись на слабых ногах, рухнула около дивана.

Его неясная фигура метнулась в тусклый проем двери, ведущей из холла в гостиную, и Шамрай возник рядом с ней.

— У тебя кровь, — тронула его лицо.

— Это не моя, — тяжело дыша сказал он и начал снимать с себя одежду.

Глядя, как Вадим раздевается, Регина поняла, отчего ей так холодно: она почти голая.

— Вот сука поганая, он меня еще и раздеть успел… — Осознав это, Чарушина сразу застучала зубами и завертелась на месте в поисках одежды.

Окровавленная кофта валялась на диване. Майка нашлась на полу, тоже испачканная кровью. Прежде чем надеть, Регина вывернула ее. Потом взялась за свитер, но, лишь скомкав его, прижала к груди. Вадим натянул на нее свою толстовку, сверху на плечи набросил кожаную куртку.

— Вадичка, а ты не знаешь, где моя сумка? — снова начала оглядываться, шаря глазами по комнате. — Я же была с сумкой…

— Знаю. Пойдем. Сумка у Алисы.

— Да? У меня же там паспорт… — Вскочила на ноги, но тут же пошатнулась от накатившего головокружения. — Все хорошо, — заверила, вцепившись в Вадькину руку. — Со мной все прекрасно. Алисе надо позвонить.

— Я позвоню. Пойдем.

— И Свете… Света там, наверное, с ума сходит.

— И Свете позвоню. Пойдем, — повторял он, как заклинание.

— Подожди! Где моя куртка? Я же была в куртке. Мне нужна моя куртка! — Резко остановившись на пороге, Регина вдруг вознамерилась вернуться в дом.

— Реня, успокойся! — Шамрай схватил ее за плечи и прижал к себе. — Успокойся. Все хорошо. Я с тобой. Все будет хорошо. Сейчас мы поедем в больницу. Ты слышишь?

Она смотрела, словно не понимала. Словно проверяла или не верила.