Агония

Мне сейчас с ним трудно пересечься, сами понимаете, столько забот… Вас не затруднит ему передать? Я сейчас вещи соберу, а потом к вам зайду, — вежливо, но настойчиво Реня намекнула, что разговаривать ей некогда.

— Конечно, я все передам, — круглое лицо снова расплылось в улыбке, и Татьяна Николаевна устремилась к двери.

Слоняясь по квартире, Чарушина перебирала не только свои вещи, но и в памяти воспоминания. Вот только старые вещи можно выбросить, а от воспоминаний, даже если они ненужные, раз и навсегда не избавишься. Да и не нужно это. Ведь соль разлук неотделима от счастья новой встречи, а горечь потерь — от сладости надежды.

Регина уже почти привыкла, что каждый второй считал своим долгом дать совет, которого она не просила. Но все пустое, даже если этот совет сродни житейской мудрости, и в какой-то ситуации найдется стопроцентное сходство с собственной жизнью. Рассудок тут бессилен — истину не охватишь умом, ее можно прожить только сердцем. Тем сложнее объяснить другому человеку свое состояние, заключив в сжатую форму слов зыбкое и ускользающее ощущение, что живое движение есть, но оно где-то там, за оболочкой.

Она почти закончила перебирать свои вещи, когда снова прозвучал дверной звонок. И хотя прозвенел он так же чуждо, будто не ей, не для нее, Регина уже не удивилась и сразу пошла открывать, полагая, что за дверью опять увидит Татьяну Николаевну. Но на этот раз на пороге стоял Шамрай.

— Ой, Вадь, а как ты узнал, что я здесь? — непроизвольная радостная улыбка озарила ее лицо. — Даже не позвонил.

— Я звонил, — хмуро выдал он, глядя на сгрудившиеся в прихожей сумки.

— Да? Я не слышала.

— Хорошая отмазка. Главное, рабочая.

— А-а, — засмеялась Регина, — я ж телефон в куртке оставила. Соседка тут еще…

— Реня, какого хрена? — рявкнул он, и ее смех оборвался.

Чарушина замолчала, ошеломленно принимая на себя вихрь вопросов и упреков, которым прорвалась его душевная тревога.

Но едва Вадим умолк, она расхохоталась:

— Шамрай, ты подумал, что я тебя бросила? Пфффф… — снова то ли фыркнула, то ли засмеялась.

Не отвечая, он шагнул в гостиную. Ничего не дрогнуло в его лице, которое она видела в профиль, зато от этих слов вздрогнули плечи, как от неожиданного сквозняка.

— Да? Испугался, что бросила тебя? Я же просто за вещами приехала.

Вадим раздраженно выдохнул и испытующе уставился ей в лицо, словно что-то выискивая, а найдя ответ, успокоился и присел на подлокотник дивана.

— Я домой — тебя нет. Я звоню — ты не отвечаешь. Пишу — тоже молчание. Не представляешь, как я зол. — Но злость испарилась, стоило ему увидеть мягкую теплоту ее глаз и улыбку, от которой становилось светло на душе.

— Испугался… — шагнув к нему, обняла его за плечи и уткнулась носом в холодную щеку.