Агония

Резко вскинув руку, она молча ткнула пальцем в глубь квартиры: заваливай!

Он вошел, с грохотом захлопнул дверь и с тяжелым вздохом привалился к ней спиной.

— Реня, ну выходи за меня, а?

Регина сначала остолбенела, потом до нее дошло, что он пьян.

— Ах ты, господи, ваше благородие… — протянула на тихом выдохе и сказала громче, с неожиданно разгоревшейся злостью: — Я уж думала, что-то случилось, а он пьянствует!

— Реня, тебе надо скалку, — опустил подбородок, оформляя свою мысль внушительным жестом, — тебе пойдет. Ты сейчас такая строгая. — Разулся, запнул обувь в угол и шагнул к Чарушиной.

— Упился и ко мне? — благоразумно отошла от него подальше, жалея о своем поступке: все-таки не нужно было его впускать, черт знает, что ему взбредет в голову в таком состоянии.

— А куда еще? Спьяну смерть как любви хочется. Выходи, а? — схватил ее за талию.

— Куда? Как на карусели покататься зовешь! — воскликнула, вырвавшись, но Вадим с поразительной резвостью для пьяного человека снова поймал ее на ходу и легко закинул на плечо."

"— Будет так же весело. А то мамка сегодня сказала: «Сынок, тебе пора подумать о женитьбе».

— И ты подумал.

— Весь вечер с Данилкой думали.

— Угу, всех баб перебрали, решали коллективно, на ком Шамраю жениться. Поставь меня на место!

— Не всех, — серьезно заверил он, а Чарушина не знала, то ли плакать ей, то ли смеяться.

— Сейчас точно не время для таких разговоров, Вадим. Пожалуйста, езжай домой.

— Не вопрос. Поехали. — Развернулся вместе с ней к двери.

— Стой! Вадя!

— Сейчас ей не время. А когда? Давай другое выберем. Я позову. Ты придешь?

— Нет.

— Почему?

— Странный вопрос.

— Ничего не вижу странного. Почему?

— Руки, блин! — прикрикнула, потому что он нагло держал ее за зад, но на самом деле злилась от другого. Потому что ответить толком ничего не могла. Не врать же, что из-за Владика не хочет с ним встречаться. Даже ради того, чтобы Шамрая отшить, больше не могла себя с Рейманом связывать.

Вадька засмеялся и, скользнув ладонями вниз по бедрам, ухватил ее под коленями.

— Вадя! Я упаду! — качнувшись вперед, запищала и обхватила его спину.

— Спокойно, Киса. Ты же со мной. Ты не можешь упасть.

— Это ты так на руках меня носишь? Ты это имел в виду?

— Ладуля так точно не сможет.

— Конечно, у него пиджачок помнется. Вадь, голова кружится… — тяжело выдохнула.

Шамрай позволил ей сползти вниз по своему телу, но не отпустил.

— Он тебя не стоит.

— А ты стоишь? — пыталась выровнять дыхание.

— Я? Нет, наверное, — мрачновато улыбнулся. — Талантами никакими не обладаю. Говорить красиво, как Ладуля, не умею. Будущего у меня сногсшибательного нет, я все похерил. И не потому, что безнадежный, а потому что именно сейчас меня все устраивает. Живу и радуюсь.