Агония

Мне нестерпимы эти прикосновения, но позволяю трогать себя. Недолго. Потому что больше не могу сдерживаться. Когда наконец погружаюсь в нее, мы снова замираем. Теперь в секунде от сладостного сумасшествия. Целую, ласкаю ее язык, она посасывает мой, но не лаская в ответ — требуя.

От первого толчка она вскрикивает, сжимая меня изнутри. Не давлю на нее, приподнимаюсь на руках. Касаемся друг друга только там, где соединяются наши тела. Двигаюсь мучительно медленно и мучительно приятно. Ритмично погружаюсь в ее тело, тугое и влажное. В глазах темнеет, я уже в огне. Реня, наверное, тоже. Приподнимает бедра, одно колено у меня на плече, и все по нарастающей: сильнее дрожь, глубже дыхание, выше вздымается грудь.

И я — все глубже и глубже… еще… еще… сквозь стоны… еще…

Она вскрикивает, обдавая меня изнутри жаром своего удовольствия. Я его чувствую, впитываю, по крови будто несутся всполохи. Прижимаю ее к себе, она обнимает меня за плечи, впивается ногтями в спину, переживая последние волны горячего экстаза. Мне непривычно это, никому не позволял. Раньше ж сегодня одна баба, завтра другая, зачем мне эти отметины.

Озноб бежит по спине, и остро-сладкий спазм скручивает низ живота. Неудержимое удовольствие топит с головой, стихийно накрывая все тело. Вздрагиваю и кончаю, вдавливаясь в нее, выжимаясь до последней капли. Прижимаюсь к ее губам, глотаю стоны, вздохи. Понимаю, что тяжело ей, но не могу привстать, не могу сдвинуться. Обессилено наваливаюсь, все еще не выходя из нее.

— Что? — переспрашиваю чуть позже, когда прихожу в себя. С усилием приподнимаюсь над ней, охватываю нетрезвым после пережитого оргазма взглядом: грудь подрагивает от частого дыхания. Пригибаясь, целую влажную ложбинку.

— Кису поимели, говорю, — сипло шепчет она.

И что теперь? Клал я на всех… свое вето.

Глава 11

Из мансардного окна в комнату падал холодный голубоватый свет. Неумолимо приближая расставание, медленно кралось утро."

"Они не спали этой ночью. Не хотели и не пробовали, боясь тратить драгоценные минуты на сон. Несомненно, будут другие минуты, много, но эти — бесценные. Первое узнавание, первое удовольствие, как первое откровение: когда человек, которого всем сердцем желаешь и хочешь, становится невыносимо близким.

— Мне кажется, мы торопимся. Не знаю куда, но точно торопимся.

— Попробуй остановиться.

— Пробовала, не могу. Поэтому я здесь, — улыбнулась Регина.

Мокрая после душа, после секса в душе, она сидела на постели, скрестив ноги и чуть прикрывшись тонким одеялом. Краснела. Не от смущения, что голая перед Вадимом. Заливалась румянцем от его взгляда. Откровенно обожающего. Горячего и горящего. После целой ночи почти непрерывного занятия любовью — ни капли не пресыщенного. По спине от него то и дело мурашки.