Агония

Она молчала, лишь коротко взглянула на него, и понял, что не ошибся.

— Что сказала Соня? — спрашивая об этом, одновременно коснулся лица. Скользнул пальцами по щеке и задержался, нежно поглаживая шею. Видел: в ее потемневших глазах вспыхнул протест, хотела оттолкнуть или сама отпрянуть, но не стала, сдержалась. Тверже повторил вопрос: — Что сказала Соня? Дословно. Что мы трахались, сексом занимались, спали? Если она именно так сказала, я сейчас вернусь и откручу ей голову. Потому что это неправда.

Совсем по-другому он произнес последние слова, как ледком по коже прошелся, и у Чарушиной что-то в груди дрогнуло. Глянула на него и поверила, что правду сказал. Может, слепая, может, наивная, но смотрела в его блестящие серые глаза и верила, что он не врет.

— Не надо, я погорячилась. — Расхотелось что-то выяснять. Теперь бы вернуть ту легкость, которая была на душе до столкновения с Рейманом и Сонькой.

— Что она сказала? — не унимался Шамрай.

— Да какая разница, — устало отмахнулась. — Давай оставим этот разговор.

— Нет уж. Теперь точно не оставим. Как она сказала?

Чарушина прокрутила в голове услышанные ранее реплики.

— Сказала, что видела тебя после Данилки… — нехотя ответила и припомнила следом все остальные шуточки.

— Это в ее духе, — подтвердил Вадим. — Соня любит пошлые шутки и всегда их поддерживает, даже если эти шутки про нее. Она такая. Для нее мы виделись «после Данилки», она же не знает, что после Данилки я поехал к тебе. Потом домой. Потом ты позвонила Свете. Помнишь?

— Конечно. — Так все и было. Правда, с Вадимом она тогда не разговаривала, но слышала его голос и смех.

— Потом Света позвонила Соне. Соня ее близкая подруга.

— Вообще прекрасно. Нормально ты, Шамрай, устроился… — возмущенно выдохнула. Этого только не хватало! Если Соня дружит со Светой, хоть ты тресни, новой встречи не избежать.

— Угу, я ж люблю полегче, — хмыкнул он и добавил: — Само собой, для Сони я был неразговорчивый, потому что вручил девкам коньяк и выпер из квартиры. Мне уже как-то не до них было.

— Ясно.

— Можем ехать?

— Поехали.

— Ты все для себя выяснила?

— Да.

— Точно?

— Вадим…"

"— Все так все, — согласился он и, наконец, завел машину.

Домой Регина приехала в угнетенном состоянии. Вроде бы поговорили, все выяснили, друг друга поняли, но тягостное ощущение не ушло. Вошла к Шамраю и растерялась, будто оказалась у него впервые. Но растерянность та была внутренняя, никак с самой квартирой не связанная.

— Чего? Зачем тебе? — спросил Вадим, и Регина обернулась, не разобрав, к чему он спрашивал, а он, застыв у барной стойки на кухне, разговаривал с кем-то по телефону. Наверное, с сестрой. Узнала по особенным ноткам в его голосе.

Чтобы не мешать, двинулась в гостиную.