Агония

— Ты мне прошлый раз так же сказал. Вот точно так же. Две недели. Тебя не было пять месяцев! Пять месяцев!

— Мама, это вышло случайно.

— Случайно?! — взвилась она. Хотела всплеснуть обеими руками, но Вадим крепко держал правую. — Я почти полгода не знала, жив мой сын или мертв!

— Мама, ты преувеличиваешь. Я был жив и здоров, меня просто не выпускали из страны.

— Отец все министерство на уши поднял!

— Я знаю.

— Я поседела за эти пять месяцев! Посмотри, твоя мать уже седая! — взялась за крашенный, каштановый с рыжиной, локон.

— Мама, тебе очень идет твой новый цвет волос.

— Господи, ну как с тобой можно разговаривать? — почти простонала она, потом вздохнула и поправила прическу, отточенным жестом откинув со лба челку.

— Это было реальное недоразумение. Просто случай.

— Просто случай, — возмущенно выдохнула Ангелина Дмитриевна и уставилась в невозмутимые серые глаза любимого сына. — Случайно ты жил в отеле рядом с посольством, случайно посольство обстреляли, и совершенно случайно твой сопровождающий в этот момент вышел на балкон покурить!

— Представь, мамуль, вот такая приключилась херня. Я сам в шоке. Он пятнадцать минут покурил, я за эти пятнадцать минут почти полгода просидел. Он тоже.

— Хорошо, что просидел в отеле, а не в тюрьме. А то отправили бы вас куда-нибудь в Гуантанамо!

— Мама, ну какая Гуантанамо, нас из страны не выпускали как свидетелей. Теперь у меня другой сопровождающий. И он не курит.

— Меня это не успокаивает, — невесело рассмеялась. — И что вас в аэропорту встречает отряд автоматчиков, тоже ни черта меня не успокаивает. После этого ты хочешь, чтобы мы с отцом одобряли то, чем ты занимаешься.

— Я ж не Родину продаю, а зарабатываю на человеческой жадности. Причем легально.

— Угу, а поскольку жадность человеческая неискоренима, работы у тебя полно.

— Работы у меня полно, потому что Алжир покупает у нас все. Начиная с пуль и заканчивая вертолетами. Калаши, вообще, их все. Я знаю, что и кому продать. И арабы меня знают, и им нравится со мной работать.

— Ой, что ты мне рассказываешь, будто я не знаю, как наши чиновники оружие сбагривают.

— С меня взять нечего. Я просто посредник. Можно сказать, консультант. У меня все так же, как в салоне сотовой связи. Только проценты там побольше, нервов я трачу побольше. Ну и денег, соответственно, получаю побольше, — усмехнулся Вадим. — Переговоры провел, если надо затестить оружие, затестим. Отстрелять — отстреляем. И все — я свободен. Не смотри на меня так, будто я паука тебе съесть предлагаю.

— Вадим, почему ты не хочешь пойти в «Ростех», сколько раз тебя уже приглашали?

— Мама, послушай, — подлил себе и матери коньяк, — мне так удобно, потому что у меня нет семьи…

— У тебя есть семья! — стукнула своим бокалом по столу.